Книга Вернуть семью. Шанс на любовь, страница 29 – Кэти Свит

Есть! И много!

Но не на Леву.

Поэтому совершенно спокойно и твердо отвечаю:

— Нет. Жалоб нет, — заверяю врача.

— Вот и славно, — улыбается искренне. — Готовьтесь. Скоро за малышом придет медсестра.

Майоров собирается уходить, а у меня внутри все свербит. Я должна спросить! Это не дело.

— Михаил Александрович! — окликаю хирурга.

— Что? — оборачивается у самого выхода из палаты.

— Скажите, а… — мнусь. Но все же решаюсь и задаю вопрос. — Алексей Сергеевич, — выдыхаю имя отца Левы. Ох, как же тяжело. — Будет оперировать?

— Конечно, — кивает Майоров. — Мы всегда работаем вместе.

— Поняла, — поджимаю губы. Значит, пока Леше точно нельзя ничего говорить.

А еще лучше на глаза ему даже не попадаться!

— У вас с ним конфликт? — Михаил Александрович смотрит на меня пристально, и под его строгим взглядом я начинаю теряться. Понятия не имею, что сказать.

— Нет, — произношу чистую правду. — Никакого конфликта нет.

— Хорошо, — коротко отвечает. И по его ответу я понимаю, что он не поверил мне.

— Михаил Александрович, у нас с Алексеем Сергеевичем вышло некоторое недопонимание, — образно выражаясь. И очень грубо.

Если выражаться более точно, то Лешу подставили, я поверила не ему, а тем, кто поспособствовал нашему расставанию. В итоге мне даже не дали шанс рассказать ему про ребенка.

Перед глазами снова встает картинка из прошлого. Пытаюсь отмахнуться от нее, но не особо получается.

Больно так сильно, что становится трудно дышать.

— Алексей — прекрасный специалист, — совершенно спокойно произносит Михаил Александрович. В его голосе непоколебимая уверенность. — Он молод, перспективен и достиг потрясающего результата. Вы можете смело ему доверить своего ребенка, он сделает все, что в его силах, чтобы минимизировать негативные последствия. — Взгляд хирурга прожигает. Мне становится неуютно.

Майоров совершенно неправильно понял мои слова. Он посчитал, что я сомневаюсь в компетенции Леши.

— Михаил… — Но мне договорить не позволяют.

— Михаил Александрович, не могли бы вы выйти? — В палату заходит злой до невозможности Высоцкий.

Хирургам достаточно обменяться короткими взглядами, как Майоров покидает палату. Мы с Лешей остаемся наедине.

— Ничего не хочешь мне сказать? — В глазах мужчины бушует пламя. Он с трудом сдерживает эмоции, меня ему не обмануть.

— Давай поговорим позже, — прошу миролюбиво.

Нет ничего хуже, как перед операцией выяснять отношения. Леша должен быть спокоен и собран, иначе может случиться беда.

— Ты мне сейчас все объяснишь, — рычит, плохо сдерживая ярость. — Чей это ребенок, Маша?

— Какая теперь разница? — горько ухмыляюсь. Его взгляд пылает.

— У меня операция начнется вот-вот. Я должен знать, кто отец малыша, лежащего на моем столе! Ты понимаешь, что будет, если я прооперирую своего ребенка?

— Этот ребенок мой! — не сдаюсь. Он никогда не должен узнать правду, иначе в помощи нам откажет.

Не может хирург оперировать своего сына. Нельзя!

Других таких специалистов, как отец моего малыша, просто нет.

— Спаси моего сына! Я тебя умоляю! — Слезы крупным градом летят из глаз.

На душе вдруг появляется такое отчаяние, что мне справиться с ним невозможно. Если Леша откажет, то все… Майоров не станет оперировать без него.

— Чей. Это. Ребенок? — не отступает.

— Мой! — кричу. — Он мой!