Книга Без права на ошибку. Спасти свою дочь, страница 26 – Кэти Свит

— Потому что ты – боец, – заявляет. – Ты не сдаешься при первых же трудностях и до последнего борешься за то, что тебе дорого.

— Что есть, то есть, – киваю. Мне очень приятно слышать от Ланского такие слова.

Как бы то ни было, он мой первый и пока еще единственный мужчина. Ни с кем другим я не была.

— Дима, – ни с того ни с сего решаюсь спросить. – Скажи, ты случайно не знаешь хорошего кардиолога? Или кардиологический центр?

Все. Спросила.

Внутри все дрожит.

Но Ланской, судя по всему, мой единственный шанс.

Ему ведь не обязательно знать про Тимошу, чтобы ему помочь. Правда ж?

Если Дима подскажет специалиста, который сможет помочь нашему сыну, то я буду ему благодарна до конца своих дней.

— Тебе зачем? – тут же летит в ответ. – У Вики с сердцем все в порядке. Можешь не беспокоиться, мы проверили. Единственное, у нее не закрылось окно, но это не критично. Немного подрастет, и оно обязательно закроется. Такое часто встречается у новорожденных.

— Мне не для Вики, – признаюсь, пытаясь не трястись как осиновый лист.

— А для кого? – интересуется мужчина.

Замолкаю. Кусаю губы.

И что тут сказать?

— Ланской! Тебя по всей клинике с собаками ищут, а он чаи с пациентками распивает, – в палату влетает Хмельницкий.

Мне достаточно одного беглого взгляда, чтобы понять. У Сани для меня очередное дело, и он твердо вознамерился меня в него втянуть.

Мы менее часа назад закончили сложнейшую операцию, на которой спасли ребенка после чудовищной врачебной ошибки. Я вообще в шоке, что Хмельницкий в принципе сумел разглядеть проблему до того, как она себя проявила. Если бы не Саня со своей неуемной энергией и невероятным везением, то даже самый крутой врач не сумел бы вытащить малыша.

Он вовремя заметил неладное. Мы вовремя провели необходимые обследования, выявили и устранили причину.

Мы молодцы.

— Мы разговариваем, – заявляю спокойно, не ведясь на спешку.

Санька прям прет.

Он стоит в дверях палаты, хочет пройти, но прекрасно понимает, что у нас сугубо конфиденциальный разговор и вмешиваться в него не стоит. Поэтому всем своим видом показывает, что у него времени нет.

— Настя, для чего тебе нужен кардиолог? – спрашиваю у Яковлевой. Мне становится интересно, что скрывает девушка. Уверен, если выясню правду, то смогу ее лучше понять.

Чем ближе я ее узнаю, чем больше мне становится известно о Насте, тем сильнее не понимаю, как она решилась пойти на столь отчаянный шаг. Стала суррогатной матерью, собиралась отдать ребенка…

Эти поступки противоречат всему, что исходит от девушки. Противоречат ее сущности. Ей самой.

Не понимаю…

Но очень хочу разобраться. Уверен, в столь отчаянном поступке есть не менее отчаянная нужда.

— Нужен, – не желает вдаваться в детали.

Хмурюсь.

— Кардиолог или кардиохирург? – без задней мысли уточняет Хмельницкий. – Или сосудистый хирург? Аритмолог? – закидывает Яковлеву названиями специалистов в кардиологии. Он бы еще малоинвазивного хирурга или флеболога, блин, назвал!

Настя смотрит на него, взгляд растерян.

— Не знаю, – шепчет, теряясь.

— Так ты сначала узнай, а потом уже специалиста ищи, – прямо в лоб озвучивает суровую правду Хмельницкий. – Это совершенно разные специализации, совершенно разные врачи, хоть направление, по сути, у них одно. Разберись в проблеме и уже тогда действуй, гораздо больше времени сохранишь.