Книга Развод. Тебе не стоило меня злить, страница 44 – Лея Вестова

— Да, да, конечно, — торопливо закивал он. — Мы не хотели…

— Хотели, — перебила я. — И ещё как хотели. Но теперь ситуация изменилась.

Я наклонилась к свекрови, говоря тихо, но отчётливо:

— Слушайте меня внимательно, Людмила Викторовна. Если вы ещё раз — хоть раз! — попытаетесь навредить мне, моей дочери или людям, с которыми я работаю, эти документы окажутся на столе у следователя. Вместе со всеми остальными материалами.

Она подняла на меня глаза, полные страха и ненависти:

— Ты… ты же понимаешь, что это означает войну?

— Войну начали вы, — спокойно ответила я. — Когда украли мои деньги. Когда пытались отнять дочь. Когда угрожали моим друзьям. Я просто заканчиваю её.

В коридоре появился секретарь суда, объявляя о возобновлении заседания. Мы вернулись в зал, но атмосфера кардинально изменилась. Светловы сидели тихо, не поднимая глаз. Зотов несколько раз пытался что-то сказать, но клиенты его осаживали.

Судья Морозова зачитала решение:

— Взыскать с ответчика в пользу истца шестьсот тысяч рублей как половину от незаконно снятых денежных средств. Взыскивать алименты на содержание несовершеннолетней дочери в размере двадцати тысяч рублей ежемесячно. Взыскать компенсацию морального вреда в размере ста тысяч рублей.

Полная победа. Всё, о чём мы просили, было удовлетворено.

— Решение может быть обжаловано в течение месяца, — добавила судья.

Костя вскочил, собираясь что-то сказать, но Людмила Викторовна схватила его за рукав, прошипев:

— Сиди тихо!

Выходя из здания суда, я чувствовала странную лёгкость. Наконец-то всё закончилось. Финансовые вопросы решены, угрозы нейтрализованы, будущее стало более определённым.

Савельев шёл рядом, довольный результатом:

— Отличная работа, Елена Сергеевна. И в зале, и в коридоре. Вы показали им, что умеете защищаться.

— А что, если они всё-таки попытаются что-то предпринять?

— Сомневаюсь, — он покачал головой. — Слишком много у них есть что терять.

— Спасибо вам… вы сделали для нас с Алиной гораздо больше, — поблагодарила адвоката, крепко сжав его ладонь. — Собрать сведения о них… это же не входило в наш договор.

— Когда-то такая же семья оклеветала мою мать, она была вынуждена покинуть родные места с младенцем на руках, — не сразу заговорил Савельев, глядя куда-то вдаль, — больше пяти лет она мыкалась по углам знакомых, искала подработки и пыталась через суд доказать, что ее обокрали. Я не мог допустить, чтобы и вы с Алиной пережили то же, что и…

— Простите, — промолвила я, чувствуя себя неловко, глядя на враз помрачневшего мужчину.

— Вы ни в чем не виноваты, — ответил Савельев, по-отечески похлопав меня по руке. — С такими, как Светловы надо бороться их же методами.

Домой я ехала в приподнятом настроении. Первым делом позвонила Марии, рассказала о результатах суда:

— Теперь у меня есть стартовый капитал для бизнеса, — сказала я. — Шестьсот тысяч — неплохие инвестиции в развитие.

— Лена, это потрясающе! — обрадовалась подруга. — А я тебе тоже новости приготовила. Торговая сеть согласилась на встречу. Хотят заказать упаковку.

Забирая Алину из садика, я чувствовала себя совершенно по-другому. Не загнанной в угол женщиной, которая борется за выживание, а успешной бизнес-леди с планами и перспективами.

— Мама, ты сегодня счастливая, — заметила дочка, когда мы шли домой. — У тебя глаза блестят.