Книга Бабушка, я замужем (но это не точно), страница 8 – Аля Авилина

Или из-за того, что держит меня за руку?

Я запретила себе об этом думать.

— Внимание! Поезд номер... прибывает на первый путь, — гнусаво заголосил динамик.

— Едет, — выдохнула я и инстинктивно сжала его руку в ответ.

Поезд выполз из-за поворота медленно и величественно, как доисторический зверь. Я всматривалась в окна, пытаясь разглядеть знакомый силуэт.

— Вон она! — закричала я, когда в окне мелькнул цветастый платок.

И понеслось.

Бабушка выпорхнула из вагона с такой скоростью, будто ей не семьдесят пять, а семнадцать. В одной руке огромный клетчатый баул, в другой — авоська с чем-то подозрительно пахнущим (пирожки! бабушкины пирожки!), на голове — косынка в горошек, а на лице — широченная улыбка.

— Анечка! — завопила она на весь перрон. — Деточка моя!

Я отпустила руку Руслана и рванула к ней. Объятия, поцелуи, запах бабушкиных духов «Красная Москва» и пирожков — все смешалось в один счастливый комок в горле и теплом растеклось по всей груди.

— Бабуль, я так соскучилась!

— А я-то, я-то! — Она отстранилась, оглядела меня с ног до головы. — Похудела! Страшно! Совсем не кормят тебя в этом вашем айти?

— Кормят, бабуль, кормят...

— А это кто у нас? — Бабушкин взгляд переместился за мою спину, и я почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок. Спектакль начинается.

Я обернулась. Руслан стоял в двух метрах, почему-то не решаясь подойти. В руках он мял букет цветов — пионы, мои любимые. Я даже не заметила, когда он успел их купить.

— Бабуль, знакомься. Это Руслан. Мой... — я запнулась, — жених.

— Почему жених? — тут же вцепилась бабушка. — Вы же заявление подали? Или нет?

Руслан шагнул вперед, взял бабушкину руку и галантно поцеловал. Я аж рот открыла. Он умеет? Откуда?

— Здравствуйте, Зоя Сергеевна. Аня мне столько о вас рассказывала, что я чувствую, будто знаю вас всю жизнь. — Голос у него был мягкий, проникновенный, прямо как у актера в мелодраме. — Заявление скоро подадим и ждем очереди, как и все.

Бабушка замерла. Перевела взгляд с него на меня, потом снова на него. Я затаила дыхание.

— Ну, покажись! — велела она.

Руслан послушно развел руки в стороны, как будто его собирались обыскивать. Бабушка обошла вокруг него, оглядывая с пристрастием прожженного следователя. Я молилась всем богам, чтобы она не заметила, как у него дернулся глаз.

— Высокий, — констатировала она. — Это хорошо. Длинные ноги у детей будут.

— Бабушка! — пискнула я.

— А что бабушка? Я о продолжении рода думаю, вы-то, молодежь, только о кофе с собой думаете. — Она снова уставилась на Руслана. — Работаешь где?

— В айти, баб Зоя. Программистом.

— Это хорошо. Мозги есть. Анечку не обижаешь?

— Стараюсь, — Руслан стрельнул в меня глазами, в которых плескалась паника, но голос оставался ровным. — Обижать чревато. Она мне самому еще в институте пару раз фингалы ставила.

Бабушка расхохоталась. Заливисто, как колокольчик.

— А это правильно! Чтобы мужик знал, что с бабой шутки плохи! — Она хлопнула Руслана по плечу. — Люблю смелых. Ладно, ведите меня к машине, пока я тут не рассыпалась. Баул тяжелый, бери. А ты, внучка, цветы неси. Красивые цветы, пионы, Анька их с детства любит. Молодец, запомнил.

Мы двинулись к выходу. Руслан тащил баул (я видела, как у него вены вздулись — что бабушка туда положила, кирпичи?), я несла авоську с пирожками, бабушка шла между нами и зорко поглядывала по сторонам.