Книга Бабушка, я замужем (но это не точно), страница 26 – Аля Авилина

--

Я не знаю, сколько прошло времени. Может, час. Может, несколько. Время текло иначе — тягучее, густое, наполненное до краёв только им. Только нами.

Помню, как мы лежали потом — я на его груди, он перебирал мои волосы, и оба молчали. Слов не нужно было. Всё уже было сказано — телами, губами, касаниями.

— Ань, — позвал он тихо.

— М?

— У меня никогда такого не было.

Я приподняла голову, посмотрела на него.

— Чего?

— Вот этого. — Он чуть сжал меня в объятиях. — Чтобы всё совпадало. Чтобы не просто секс, а...

Он замялся, не находя слов. Я уткнулась носом ему в ключицу, вдохнула запах — такой родной, такой правильный.

— У меня тоже.

— Правда?

— Правда.

Он поцеловал меня в макушку. Я слушала, как бьётся его сердце — ровно, спокойно, умиротворённо. И вдруг поняла, что это самое счастливое мгновение в моей жизни.

— Руслан?

— М?

— Я тебя правда люблю. Не потому что ночь, не потому что гормоны, не потому что бабушка нас свела. А потому что ты — это ты. Потому что без тебя я не я.

Он молчал долго. Так долго, что я уже начала волноваться. А потом сказал — тихо, хрипло, с какой-то невероятной нежностью:

— Я тебя люблю с пяти лет. С той самой секунды, как ты запустила в меня сандалетом.

— Сандаликом, — поправила я.

— Неважно. — Он улыбнулся — я почувствовала это движение губ на своих волосах. — Главное — ты теперь моя.

— Твоя, — согласилась я.

Мы замолчали. За окном начинал брезжить рассвет — серый, неяркий, но такой долгожданный. Где-то за стеной залаяла собака, запели первые птицы.

— Завтра будет тяжёлый день, — сказала я.

— Почему?

— Диван. Бабушка. Объяснения.

Руслан вздохнул.

— Диван я починю.

— Не починишь. Он сломался окончательно.

— Тогда куплю новый. Крепкий. Семейный.

Я улыбнулась.

— Семейный — это хорошо.

— Ань?

— М?

— А давай прямо завтра и купим? Чтобы бабушка не волновалась?

— Давай.

Он поцеловал меня снова — нежно, мягко, бережно. А потом мы просто лежали и смотрели, как за окном разгорается новый день.

Самый первый день нашей настоящей жизни.

Утром я проснулась первая. Солнце било в окно, за стеной шумел город, а рядом спал Руслан. Растрёпанный, счастливый, мой.

Я смотрела на него и боялась пошевелиться. Вдруг это сон? Вдруг я открою глаза — а его нет?

Но он был. И когда я пошевелилась, он тоже открыл глаза.

— Доброе утро, — сказал он хрипло со сна.

— Доброе.

— Ты как?

— Хорошо.

— Правда?

— Правда.

Он улыбнулся и притянул меня к себе. Я уткнулась носом ему в ключицу, вдыхая запах — уже родной, уже необходимый.

— Ань, — сказал он в мои волосы.

— М?

— Я тебя люблю.

— Я знаю.

— И я хочу, чтобы так было всегда.

Я подняла голову, посмотрела на него. Он был серьёзен. Очень серьёзен. И от этой серьёзности у меня защипало в глазах.

— Будет, — сказала я. — Куда мы денемся.

— Это точно.

Мы поцеловались. Медленно, нежно, смакуя каждое мгновение. А потом за дверью раздался звук — ключ поворачивался в замке.

— Бабушка! — мы выдохнули хором и заметались по комнате в поисках одежды.

Я натянула футболку, Руслан в панике искал свои штаны (которые, как выяснилось, остались в гостиной, под руинами дивана). Дверь открылась, и в прихожую влетела бабушка с сумками.

— Дети! Я вернулась! — закричала она. — Ой, а чего это вы не спите? Уже встали?

Мы с Русланом вышли в коридор. Я в футболке и трусах, он — в оленьей майке и семейниках. Бабушка перевела взгляд с меня на него, потом на дверь спальни, потом снова на нас.