Книга Бабушка, я замужем (но это не точно), страница 28 – Аля Авилина

— Цыц, — оборвала она. — Не реви. Платье надо шить, а не слёзы лить. Свадьба когда?

— Через два месяца.

— Вот! Мало! — отрезала бабушка. — За два месяца нормальную свадьбу не организовать. Надо переносить.

— Бабуль, мы не хотим пышную...

— А я хочу! — Она стукнула кулаком по столу. — Я единственную внучку замуж выдаю! Чтоб всё было по-человечески! Чтоб гости, чтоб тамада, чтоб каравай!

— Каравай? — пискнул Руслан.

— Каравай, — подтвердила бабушка. — И фата чтоб длинная. И выкуп. И чтоб Русланчик на руках тебя нёс.

— Бабуль, мы на четвёртом этаже живём, без лифта...

— Значит, тренироваться надо! — отрезала бабушка. — Ладно, с вами всё ясно. Завтра начинаем подготовку. А сегодня... сегодня вы свободны. Гуляйте. Целуйтесь. Диван новый выбирайте.

Она встала, чмокнула нас обоих в макушки и упорхнула в комнату, напевая «Ой, мороз, мороз».

Мы остались за столом. Руслан смотрел на меня, я — на него.

Я рассмеялась. Он тоже. И вдруг стало так легко, будто гора с плеч свалилась. Бабушка знает. Бабушка приняла. Бабушка за нас. Все-таки эта ложь сдорово напрягала! А сейчас буквально гора с плеч!

— Ань, — Руслан взял меня за руку. — Пойдём отсюда?

— Куда?

— Куда-нибудь. Погуляем. Поговорим. Нам же надо... ну, обсудить всё.

Я кивнула.

Мы оделись и вышли. Город встретил нас солнцем и суетой. Руслан держал меня за руку, и это было так привычно, будто мы делали так всегда. Хотя раньше — никогда.

— Знаешь, о чём я думаю? — спросил он.

— О чём?

— О том, сколько времени мы потеряли. Двадцать лет, Ань. Мы могли быть вместе ещё в институте. Или после. Или...

— Или не могли, — перебила я. — Руслан, мы не потеряли. Мы просто шли к этому своим путём. Если бы мы сошлись тогда, может, всё было бы по-другому. Может, мы бы поссорились, разбежались и возненавидели друг друга.

— Не поссорились бы.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю. — Он остановился и повернулся ко мне. — Потому что я тебя знаю. Ты упрямая, вредная, вечно лезешь не в своё дело, споришь по каждому поводу и никогда не признаёшь свою неправоту.

— Спасибо, — буркнула я.

— Но ты самая лучшая, — закончил он. — И я никого другого не хочу. Никогда не хотел. Просто боялся признаться.

— Чего боялся?

— Потерять тебя. Думал, если скажу, ты испугаешься и убежишь. А так — хоть друзьями останемся.

Я смотрела на него и понимала: у меня было то же самое. Те же страхи. Те же сомнения.

— Дураки мы, — сказала я.

— Дураки, — согласился он. — Но теперь-то всё хорошо?

— Хорошо.

— Точно?

— Точно.

Он улыбнулся и поцеловал меня. Прямо посреди улицы, среди спешащих куда-то людей, среди машин и голубей. И мне было всё равно, кто на нас смотрит.

Вечером мы вернулись домой. Бабушка сидела на кухне с альбомами старых фотографий и чашкой чая.

— О, пришли! — обрадовалась она. — Идите сюда, покажу кое-что.

Мы сели рядом. Она открыла альбом — старый, потрёпанный, с выцветшими снимками.

— Вот, смотрите. Это я с дедом. Свадьба.

На фотографии молодые бабушка и дедушка стояли у сельсовета. Она в простеньком белом платье, он в костюме, который был ему велик. Но оба сияли.

— Красивые, — сказала я.

— Были, — вздохнула бабушка. — Сорок лет вместе прожили. Царствие ему небесное. А это ваша мама с папой, Анечка.

Следующее фото — мои родители. Мама в фате, папа с цветами. Тоже счастливые.