Книга Развод. Грехи генерала, страница 25 – Аида Янг

Я смотрела на свою фамилию в верхней строке и не сразу взяла ручку.

Волкова Валерия Михайловна.

Двадцать пять лет эта фамилия была моей бронёй и моей клеткой одновременно. С ней меня знали в госпитале, в школе, в Доме офицеров, на КПП, у начальника клуба, в жилищном отделе. Жена генерала. Удобная, правильная, всегда на месте, всегда с улыбкой, всегда готовая помочь.

Роман Сергеевич не торопил. Аня сидела рядом, молчала. Она попросилась со мной сама и всю дорогу держала телефон в руках, будто ждала нового удара. Сёма был в школе. Я не взяла его с собой. Ему хватило взрослой грязи.

— Валерия Михайловна, — тихо сказал адвокат, — если нужно время, мы можем подать позже.

Я посмотрела на ручку.

— Нет.

И подписала.

Сначала руку будто свело. Потом стало легче. Не радостно, не светло, а просто ровнее. Как будто я наконец перестала удерживать дверь, за которой давно никого не было, кроме сквозняка и чужой лжи.

После суда мы поехали не домой, а в штаб. Роману Сергеевичу позвонили прямо в машине. Северцев назначил короткую встречу: по проверке появились новые объяснения.

Андрея в приёмной не было. Зато был Чернов. Он сидел на жёстком стуле у стены, серый лицом, без прежней наглости. Когда увидел меня, отвёл глаза.

— Валерия Михайловна, — сказал он глухо. — Я не знал, что подпись не ваша.

Я остановилась.

— Конечно. Вы просто носили запечатанные конверты с чужими заявлениями без регистрации.

Он сглотнул.

— Мне приказали.

— А думать не приказывали?

Аня тихо тронула меня за локоть. Не останавливая, просто напоминая: не надо отдавать ему больше сил, чем он заслуживает.

Нас пригласили в кабинет.

Северцев выглядел уставшим. На столе лежали папки, распечатки, копии журналов, объяснительные. Юридический офицер сидел сбоку и что-то отмечал карандашом.

— Валерия Михайловна, — сказал Северцев, — вас вызвали не для допроса. Хотим зафиксировать, что по линии гарнизона документы по квартире приостановлены до решения суда и экспертизы. Дело передано выше. По Чернову будет отдельное разбирательство. По Андрею Викторовичу тоже.

Я кивнула.

— Он знает?

— Знает.

Дверь за моей спиной открылась. Я поняла это ещё до того, как услышала шаги. Андрей всегда входил так, будто помещение уже принадлежало ему.

Но сегодня он вошёл иначе.

Без кителя. В обычной тёмной форме без прежней безупречности. Лицо жёсткое, под глазами тени. Он увидел меня, Аню, адвоката, Северцева и остановился у двери.

— Можно? — спросил он у начальника гарнизона.

Это короткое слово ударило сильнее крика. Андрей Волков спрашивал разрешения.

— Проходите, — сказал Северцев.

Андрей сел не рядом со мной, а напротив. Между нами был стол, документы и двадцать пять лет, которые уже нельзя было собрать обратно.

— Валерия, — начал он. — Я готов решить вопрос с квартирой мирно.

Я молчала.

— Половину стоимости я компенсирую. По суду или соглашением. Сёме буду помогать. Ане тоже, если понадобится.

Дочь усмехнулась.

— Мне от тебя сейчас ничего не надо.

Он посмотрел на неё болезненно.

— Аня.

— Не надо. Ты когда с Кристиной ездил в гостиницу вместо Сёминого матча, ты же не думал, что нам что-то понадобится.

Он закрыл глаза на секунду.

Северцев не вмешивался. Роман Сергеевич тоже.

— Я ошибся, — сказал Андрей.

Какая маленькая фраза для такой большой подлости.