Книга Развод. Грехи генерала, страница 24 – Аида Янг

— Я не знала, — сказала я.

— Мы знаем, — ответила Нина Павловна. — Ты бы не стояла тогда в коридоре белая как мел, если бы знала.

В зал вошёл Роман Сергеевич. Его позвала Ольга. Он остановился у двери, увидел полный зал женщин и на секунду растерялся.

— Я думал, тут трое-четверо.

— Теперь больше, — сказала Ольга. — Объясните нам простыми словами, что подписывать нельзя.

Он положил портфель на стол и начал говорить. Без красивых фраз, без запугивания. Что доверенности надо перечитывать. Что отказ от прав нельзя подписывать под давлением. Что копии документов нужно хранить отдельно. Что входящий номер — это не мелочь, а спасательный круг. Женщины слушали так внимательно, как не слушали даже праздничные доклады перед Днём части.

И в этот момент дверь распахнулась.

На пороге стояла Кристина. За ней Тамара. Видимо, кто-то им донёс, что в Доме офицеров собрались не петь ей колыбельную.

— Вот вы где прячетесь, — сказала Кристина громко. — Сборище устроили? Против беременной?

В зале стало тихо.

Я поднялась.

— Кристина, уходите.

— Нет уж. Пусть все услышат. Вы хотите оставить моего ребёнка без отца и дома.

Наташа не выдержала:

— Отца у ребёнка никто не отбирает. Дом пусть отец покупает, а не чужую жену выселяет.

Кристина повернулась к ней.

— Вас вообще не спрашивали.

— А нас годами не спрашивают, когда бумажки подсовывают, — резко сказала Ирина Егорова. — Хватит.

Тамара шагнула вперёд.

— Вы все против ребёнка? Совсем совесть потеряли?

Нина Павловна поднялась медленно. Маленькая, сухая, с вечной кофтой на пуговицах. Но голос у неё прозвучал так, что даже Тамара притихла.

— Совесть потерял тот, кто жену с детьми из квартиры выдавить хотел. А ребёнком прикрываться легко. Вы лучше дочери объясните, что чужое жильё в приданое не дают.

У Кристины дрогнул подбородок. Она привыкла к жалости. К скандалу. К зависти. Но не к тому, что её слова не работают.

Телефон у Романа Сергеевича зазвонил. Он вышел в коридор, ответил, а через минуту вернулся уже другим.

— Валерия Михайловна, мне только что сообщили из округа. Чернов дал объяснение. Утверждает, что получил заявление от Андрея Викторовича лично. В запечатанном конверте.

Кристина побледнела. Тамара схватила её за локоть.

А у меня внутри всё стало очень тихо.

— То есть Чернов перекладывает на Андрея? — спросила Ольга.

— Да. И просит приобщить к проверке служебную переписку.

Я закрыла глаза на секунду. Вот она, трещина. Мужчины, которые ещё вчера давили вместе, сегодня начали спасать себя по одному.

Кристина вдруг развернулась к выходу.

— Мама, пойдём.

— Кристин…

— Пойдём, я сказала!

Она почти выбежала из зала. Без красивого ухода, без победного взгляда. Просто сбежала, потому что поняла: обещанная квартира, новая семья, генеральская защита — всё это может рассыпаться быстрее, чем её пост набрал комментарии.

Вечером Андрей позвонил сам.

Я включила запись.

— Лера, нам надо встретиться. Без адвокатов.

— Нет.

— Ты не понимаешь. Чернов врёт. Он спасает себя.

— Возможно.

— Я не подделывал твою подпись.

Я молчала.

— Слышишь? Я не подделывал.

— Тогда кто?

На том конце стало тихо.

И этой тишины мне хватило.

Заявление на развод я подписала утром.

Не дома, не на кухне, не между детскими тетрадями и счетами за коммуналку, а в кабинете Романа Сергеевича. На столе лежали аккуратные стопки бумаг: развод, раздел имущества, алименты, ходатайство по экспертизе подписи, отдельное заявление по попытке давления через документы.