Книга Развод. Грехи генерала, страница 21 – Аида Янг

— Андрей Викторович, — Северцев произнёс это тихо, но в кабинете сразу стало холоднее, — здесь пока никто не смеётся.

Я достала телефон.

— Есть ещё запись разговора с Кристиной Роговой. Она беременна от моего мужа. В разговоре она говорит, что Андрей обещал ей квартиру. Также есть сообщения, где она пишет, что мне оставят деньги, если я буду вести себя нормально.

Андрей смотрел на меня уже без маски. В глазах стояла злость. Не раскаяние. Не стыд. Злость на то, что я вынесла наружу то, что он хотел спрятать в моей тишине.

— Ты опустилась до записей беременной девчонки? — спросил он.

Я повернулась к нему.

— Я опустилась до защиты своих детей и жилья. Ниже опускаться некуда, ты уже там всё занял.

Ольга Сергеевна тихо кашлянула, будто сдерживала улыбку. Северцев не улыбнулся. Но взгляд у него стал внимательнее.

— Включите запись, — сказал он.

Голос Кристины заполнил кабинет. Сначала резкий, нервный, потом почти визгливый.

Он обещал квартиру!

Эти три слова прозвучали так голо, что даже Андрей отвернулся к окну.

Запись закончилась. Несколько секунд все молчали.

Юридический офицер сделал пометку.

— Понадобится объяснение Роговой и Чернова.

Андрей резко повернулся.

— Вы серьёзно? Из-за семейного скандала вы будете таскать беременную женщину?

Северцев медленно посмотрел на него.

— Андрей Викторович, меня сейчас интересует не ваша беременная женщина. Меня интересует, как в жилищном деле супруги военнослужащего появился спорный документ без нормальной регистрации.

Мне стало больно от этих слов и одновременно легче. Наконец-то кто-то сказал главное. Не про женские слёзы, не про любовницу, не про возраст и позор. Про документ. Про то, за что Андрей не мог прикрыться словами: личное дело.

— Я требую, чтобы любые дальнейшие действия по квартире проходили только при моём личном участии и через моего представителя, — сказала я. — И прошу зафиксировать, что я не давала согласия на отказ от прав.

Северцев кивнул юридическому офицеру.

— Зафиксируйте.

Андрей сжал кулак на подоконнике.

— Павел Николаевич, вы же понимаете, что она сейчас мстит. У нас тяжёлый развод. Она обижена.

Я посмотрела на мужа и вдруг очень ясно увидела его. Без мундира, без прежней силы, без той большой фигуры, которой я столько лет заслоняла собственную жизнь. Мужчина, который попался не на любви. Не на страсти. Не на новой семье. На жадности и уверенности, что жена подпишет всё, что ей дадут.

— Да, я обижена, — сказала я. — И мне больно. Но подпись от этого не стала моей.

Северцев откинулся на спинку кресла.

— На время проверки любые движения по спорной квартире приостановить. Чернова вызвать на объяснение. Жилищному отделу обеспечить сохранность дела и журналов. Рогову опросить по факту её слов о квартире. Андрей Викторович, от вас письменное объяснение сегодня до восемнадцати ноль-ноль.

Андрей побледнел совсем немного. Кто не знал его, не заметил бы. Я заметила.

— Есть, — сказал он коротко.

Разговор закончился быстро. Северцев больше не удерживал нас. В коридоре Андрей догнал меня у лестницы.

— Довольна? — спросил он тихо.

Роман Сергеевич остановился рядом, но я ответила сама.

— Нет. Довольной я была бы, если бы мой сын не плакал из-за твоей лжи.

— Не прикрывайся детьми.

— Это ты ими не прикрылся, когда бегал по гостиницам.