Книга Клятва Хана, страница 91 – Наташа Айверс

— Возьми меня.

— Сначала ты. Покажи, как жаждешь.

Он лёг на спину, потянув её на себя. Она, не колеблясь, оседлала его, наклонилась — и приняла его член в себя медленно, тяжело, со сдавленным стоном, двигаясь неспешно, будто проверяя, насколько он готов отдать контроль. Он не мешал. Смотрел. Вдыхал её запах — кожи, волос, жара её желания. Лежал, любуясь, как её чёрные пряди ложатся на грудь, щекочут ему живот, как румянец поднимается от шеи жены к её точёным скулам. Руки его скользили по её спине — от лопаток до бёдер. Когда она ускорялась, он прижимал её крепче — чуть грубее, чуть глубже, подсказывая ритм. Приподнимался, ловил губами вершинки сосков — горячие, тугие, — втягивал их в рот, заставляя её выдыхать и сдавленно всхлипывать.

Он скользнул рукой между их телами, нащупал её шелковистую, пульсирующую точку там, где было жарко и влажно, и начал ласкать, потирая большим пальцем — точно, знакомо, как умел только он. Она всхлипнула, откинула голову, обхватила его крепче дрожащими коленями — будто сама молила: «ещё».

Под его пальцами её плоть трепетала, звенела от напряжения. Она дышала всё чаще, судорожно вздрагивая, бедрами то прижималась, то откидывалась назад — как натянутая струна. Он чувствовал, как внутри неё нарастает волна. Её дыхание стало прерывистым, движения — резче. Она больше не могла сдерживаться. Подалась вперёд, опёрлась ладонями о его грудь. Щёки пылали, губы приоткрылись — с них срывались глухие стоны, прерывистые, с хрипотцой, всё громче. Она двигалась всё быстрее — терлась о него, прерывисто, рывками, как будто в отчаянном стремлении сорваться. Прижималась к нему самыми чувствительными, налившимися жаром местами, скользя по его телу — то мягко, то с нажимом, как будто каждое движение подталкивало её ближе к краю. С её губ срывались стоны, переходящие в тонкие, пронзительные крики с хрипотцой. Он простонал сквозь стиснутые зубы — чувствуя, как слишком быстро подступает оргазм… но не остановил её. Хотел бы — оттянуть удовольствие, но не смог. Слишком сладко было видеть, как она мечется на нём — жадная, влажная и властвующая над его телом. Он вцепился ей в бёдра, стискивая пальцами, как хищник, не желающий отпускать добычу.

А когда она сжалась — вся, разом, выгнувшись, зарывшись пальцами ему в плечи — он подхватил её за талию, зарычал сквозь стиснутые зубы и рванул на себя, вбиваясь снизу — резко, яростно, глубоко. Один особенно сильный толчок — и она закричала, пронзительно, с надрывом, протяжно. Рухнула на него всем телом, дрожащая, задыхающаяся. Её внутренние мышцы сжимали его в горячих спазмах, втягивали, держали плотно — и он не сдержался. Глухий стон вырвался из груди, почти звериный, когда он излился в неё — мощно, до конца, захлёбываясь в их общей волне.

Жена обмякла, уткнувшись щекой в его грудь.

— Ну и чем, по-твоему, это мне поможет? В убеждении Совета? — прошептала она, не открывая глаз, всё ещё пытаясь отдышаться.

Он сам ещё не пришёл в себя: грудь тяжело вздымалась. Медленно провёл пальцами по её спине, ощущая, как кожа подрагивает. Затем наклонился и поцеловал её в плечо.

— Забудь про совет. Думай о муже. И о том, что тебя ждёт этим вечером, — сказал он, спускаясь губами по её телу, оставляя влажный след на её груди, животе… всё ниже.