Книга Клятва Хана, страница 41 – Наташа Айверс

Темп становился всё жёстче. Он скользил внутри неё, а её тело охотно принимало каждое движение его бёдер. Он чувствовал, как надвигается оргазм. Рано. Слишком рано. Он застонал — тяжело, глухо, уткнувшись лицом в её шею. Попытался сдержаться, оттянуть момент.

Но вдруг… он услышал это.

Тихий, почти беззвучный вздох. Её дыхание на его коже. Тёплое, прерывистое, скользнувшее по его уху и шее.

Она выдохнула. Невольно. Не громко. Это был даже не стон.

Это был… невольный отклик на его вторжение, который он так ждал, — живой, трепещущий, который она не успела сдержать.

И этого хватило.

Его член дернулся внутри неё.

И оргазм накрыл его.

Он остался внутри неё, глухо застонав ей в шею. Его тело сотрясалось, он изливался в неё рывками — с тяжёлым выдохом, срывающимся рыком в горле, с дрожью в каждой мышце.

Он вжимал её в подстилку, вцепившись в её бёдра, а потом — замер. Сердце колотилось в груди. Дыхание вырывалось из лёгких тяжёлыми, хриплыми рывками.

Он знал, что в эту ночь потерпел поражение.

Не она сдалась ему.

Он сдался ей. Влюблённый в её плоть. Покорённый её молчаливой властью.

Когда всё закончилось, он остался лежать на ней — тяжёлый, горячий. Всё ещё глубоко внутри. Слушал, как она дышит под ним — тихо, прерывисто. Чувствовал, как её тело все ещё дрожит от натянутой, сдержанной страсти.

Она победила. Он в её власти. Краем глаза он заметил кровь — на покрывале, на её бёдрах. Яркое, алое пятно на белой коже.

Ли Юн лежала, не шелохнувшись. Только глаза её были открыты. Она смотрела на него. На сильное, красивое мужское тело. На его грудь, вздымающуюся от рваного дыхания. На мокрые от пота волосы. И внутри… внутри была гордость.

Он потерял голову. Из-за неё.

Он был таким — из-за неё.

Она была на верном пути.

Она лежала под ним, и в её груди было смятение… ей хотелось обнять его. Прижаться. Её пальцы едва не потянулись, чтобы прикоснуться. Провести по плечу. По его животу. По спине. Погладить по шее, почувствовать… Но она не двигалась. Она сдержалась.

Так учили. Так нужно. Он должен хотеть. Он должен привыкнуть, что она рядом.

Он лежал, тяжело дыша, не в силах говорить. А затем опустил голову и задышал ей в шею. Осторожно. Бережно.

Он ещё не знал, что она приручает его. Не лаской. Не улыбкой. А тишиной. И собой.

«Он должен жаждать. Должен терять себя. А ты — будь как ветер: неуловимой, свободной. Пусть сам гонится за твоим теплом», — звучали в голове слова Ма Суань.

Еще несколько мгновений он позволил себе просто оставаться в ней, чувствуя её дыхание и слабый, но живой трепет под ладонью. Затем, выдохнув — долго, сдержанно, — медленно поднялся, чтобы не придавить её своим весом.

Она лежала молча. Вся — в его семени, в его запахе и следах крови. Но не дрожала. Не пыталась отвернуться. Только тяжело дышала, будто сама с собой боролась — и победила. Он знал: внутри у неё бушевал ураган. Но снаружи — гладь. Лёд.

Он склонился, не торопясь, как делают с любимым жеребёнком, чтобы не спугнуть. Осторожно провёл пальцами по её бедру, по животу, туда, где на коже блестели их следы. Она не шелохнулась. Только губы чуть дрогнули. Он это заметил.

Затем он отошёл к очагу. Вернулся через несколько мгновений — с тёплой водой в бадье и мягкой тканью. Присел рядом. Намочил полотнище. И начал подмывать её.