Книга Клятва Хана, страница 35 – Наташа Айверс

Ли Юн стояла у края круга — скромная, тихая, в тёмно-синем йаглыке, который плотно облегал её волосы, и в тонком платье, перехваченном узким шёлковым поясом. В руках она держала чашу кумыса, но почти не пила — лишь смотрела, как вокруг костров кружилась жизнь.

К ней подошла Ашлик — всё такая же говорливая, заботливая, с лёгкой усталостью на лице.

— Видишь её? — кивнула она в сторону круга.

Ли Юн проследила взглядом. В круг вышла девушка — высокая, стройная, с серебряными заколками в густых чёрных волосах. Её платье было расшито шёлковыми нитями и украшено мелкими серебряными подвесками, звенящими при каждом её шаге. Глаза смотрели прямо, смело. Высокомерно.

— Это Басар, кызым, — шепнула Ашлик, поправляя Ли Юн йаглык. — Дочь Токтак-бея — одного из советников кагана. Её отец ездил с ней недавно к роду Кучарских тангутов — договариваться о покупке зимних пастбищ и о новой союзной клятве. — Ашлик вздохнула. — Раньше их семья надеялась выдать её за Баянчура. Думали: из неё выйдет достойная хатун. Мечтали.

Ли Юн почувствовала, как внутри холодеет.

— Теперь она смотрит на тебя, — продолжала Ашлик тихо, — как на воровку. Хотя ты ни при чём, кызым. Ты — законная жена. — Она сжала её локоть, предостерегающе. — Будь осторожна с ней. Басар — хитрая. Не покажет обиду прямо. Но попытается уколоть. Унизить.

Ли Юн молча кивнула.

Ашлик ласково погладила её по рукаву:

— Не бойся. Если уж хан за столько зим на её прелести не польстился, не будет и сейчас. Но знай одно, кызым… — голос её стал тише, печальнее: — Мужа нельзя оставлять без тепла. Без ласки. Иначе степь возьмёт своё. Мужчины степи вспыльчивы и горячи. Даже самый честный хан может оступиться… — Она сжала руку Ли Юн. — Ты его уже завоевала. Теперь не упусти. Не бойся быть женой, чырайым.

Танец вокруг костра набирал силу. Басар сделала шаг в центр — и закружилась. Её движения были дерзкими. Вызывающими. Волны её тёмных волос ловили свет огня, платье переливалось при каждом повороте, а серебро украшений звенело.

Каждый её шаг, каждый поворот был рассчитан — для мужчин.

И для одного мужчины в особенности.

Баянчура.

Ли Юн видела, как Басар всё чаще бросает взгляды в сторону шатра, откуда один за другим выходили гости. И среди них — он. Высокий. Широкоплечий. Её муж.

Ли Юн замерла. И в этот миг он, отыскав её глазами в толпе у костра, пошёл в её сторону. Медленно. Спокойно.

Его глаза были устремлены не на Басар. На неё.

Он шёл к Ли Юн. И даже когда Басар, с блеском в глазах, сделала перед ним полупоклон в танце — Баянчур не ответил, попросту не заметил. Даже не замедлил шага.

Он смотрел только на неё. На свою жену.

В свете костра Ли Юн казалась невесомой. Пламя трепетало на её лице, выделяя тонкие скулы, лёгкий румянец на щеках, отблеск в глубоких, задумчивых глазах. В её тихой стойкости было что-то притягательное — упрямая женская сила, которую нельзя ни купить, ни сломить. Баянчур остановился рядом. Наклонился к её уху. Его дыхание обожгло кожу — горячее, тяжёлое, пахнущее степью и дымом костра.

— Моя. Только моя, чырайым, — его голос был низким и хриплым от еле сдерживаемого желания.

Ли Юн не ответила. Только прижала ладони к животу — там всё дрожало, будто под кожей распустился огонь.

Он провёл её до шатра, ни разу не отпустив её руку. Не сказал больше ни слова. Но его тепло — его запах — его тяжёлое, хищное присутствие — остались с ней, будто след ожога на коже. А потом — ушёл в обход дозоров.