Книга Белокурый. Король холмов, страница 98 – Илона Якимова

— Мне странно было слышать, милорд, — заговорил он без приветствия, и холодный голос его лился, как воды Стикса, — что вы решили призвать для подтверждения мира… господина аббата Келсо, присутствующего здесь.

Назвать старого мародера Кессфорда его преосвященством у Белокурого определенно не поворачивался язык.

— Господин… хм… аббат, — продолжал он, — в силу своей святой жизни и праведных забот не обладает ни полномочиями, ни знаниями для подобных переговоров. Я полагал, милорд Дакр, что при нашей последней встрече вы получили исчерпывающее представление о возложенных на меня Его величеством обязанностях…

Чтоб не быть поливаемым поношениями по темечку, Дакр был вынужден подняться на ноги, на лице его мелькнула и пропала досада. Он не ждал появления мальчишки так быстро и с такими хлопотными претензиями. Шотландцы вечно не могут договориться даже между собой, но расхлебывать последствия их междоусобиц почему-то должны англичане.

— Дорогой мой, — отвечал он, и Белокурого покоробила эта фамильярность. — Я получил указания от моего государя иметь дело с тем, кто может мне дать гарантии реальной власти…

— И это не Керр Кессфорд определенно, — прервал его Белокурый.

— Ты, щенок! — прокаркал по-гэльски святой отец. — Не лезь в разговоры взрослых, или кости твои сгниют на дне ямы для воров!

— Не раньше, чем ваши, дряхлый убийца! — мило отозвался граф на том же наречии. И перешел на английский специально для Дакра. — Не суйтесь в мои дела, Кессфорд, ибо то дела короля.

Он сам еще тогда в это верил.

Кессфорд гневно грянул пастырским посохом о землю, архиепископская митра на его голове тряслась от ярости:

— Ты за это поплатишься, Босуэлл… быстрее, чем думаешь!

Снаружи опять начинался гвалт ссоры между Керрами и Хепбернами. Йан МакГиллан просунул голову внутрь шатра:

— Ваша милость, гнать их в шею, что ли, уже?

Его чуть не сбил с ног багрово-апоплексичный от злобы Тарн Керр, выламывающийся вон, навстречу своим бойцам.

— Итак, — обратился Белокурый к англичанину, присаживаясь к столу. — На чем мы с вами остановились, милорд?..

Вечный мир получил свои гарантии.

Под договором на пергаменте теперь красовалось H, перечеркнутое завитком E — Hepburn, Earl. И гербовая печать с оперенным боевым шлемом.

Когда дороги просохли, Белокурый вновь начал выезжать по окрестностям — по осени изучив ближние холмы, он мог бы теперь найти в них дорогу к дому откуда угодно, и только одно место, из детских страшных сказок, постоянно ускользало от его взора, словно зачарованное.

— А что, дядя, далеко ли до Найнстен?

— До чего? — не уверенный, что расслышал верно, переспросил Болтон.

Они завтракали в холле за господским столом, кастелян привычно похмелялся после вчерашнего ужина, а потому слух, зрение и настроение дяди оставляли желать лучшего.

— До Найнстен Риг? — повторил граф.

— А какого черта там тебе понадобилось? — уточнил Болтон недружелюбно.

— Я тебя спросил, далеко ли.

— И пяти миль не будет… но зачем тебе, Патрик?

Белокурый первый раз наблюдал на дядином лице этакую смесь эмоций. До сей поры он и не подозревал, что медведь Болтон может вообще чего-то бояться — здоровенный, почти сорокалетний, до самого донышка души закопченный налетчик… но это страх, самый настоящий, сейчас на миг показался в его глазах.