Онлайн книга «Белокурый. Король холмов»
|
Не было ничего менее неземного, чем дружки у него за спиной, зорко оберегающие покой четы два черных гэльских медведя — Болтон и Клидсдейл, ничего не было менее сказочного, чем заплаканные от умиления родственницы, матери невесты и жениха, чем суровое белое лицо старой леди, вдовой графини, чем болтовня гостей — кинсменов и слуг четырех семей: Хепбернов, Синклеров, Максвеллов, Гамильтонов, чем шепоток восторженных дам, хмурые разговоры мужчин в холле замка Хейлс, покуда граф вел свою нареченную к часовне, и, наконец, подлинный король холмов не мог бы не только венчаться, но просто войти под свод к алтарю… но почему же так необъяснимо щемило сердце от того, как был он красив, так подкатывал комок к горлу даже у простых слуг, не имеющих избытка времени и чувств на тонкие переживания? Ради невесты граф, прибывший в Хейлс в обычном костюме рейдера, переоделся в носимое некогда при дворе — за два года ему не пришлось к случаю пошить новое платье, и потому в плечах, еще раздавшихся, дублет был тесноват, однако как раз бледный серебристый атлас и серебряное шитье делали из Белокурого с его светлой гривой, безупречным лицом и надменным взглядом нечто нездешнее, именно того самого короля холмов, на кого — гневался он или был любезен — с трепетом взирали кинсмены и гости замка. Серебряные чертополохи заливали своей порослью дублет, густая пена черно-шелковой вышивки выглядывала у запястий из узких рукавов, в прорезях которых проступал тонкий лен нательной рубахи. Старое золото нагрудной цепи, чуть оживляя его красу, бросало отсвет и на бесстрастные черты, и на сияющие волосы, и огоньком поблескивало в сумеречных глазах. Короткий плащ плотного серого шелка, закинутый на одно плечо, ломкими складками сообщал всей фигуре графа что-то искусственное, что-то от совершенства витражной сцены. Длинные ноги слегка расставлены, голова чуть опущена, а свободная рука, та, что в перчатке, покоится на поясе, на рукояти кинжала — что еще могло бы быть более странным дома, в церкви и на собственной свадьбе… но это так. Думал граф сейчас о чем угодно, судя по суровости лица, нежели о нежном моменте. Рука невесты, холодная и безвольная, лежала в его ладони все время мессы — Агнесс ощущала тепло и надежность его природной силы, но жених не взглянул на нее ни разу за службу, занятый своими мыслями. Собственно, практичная рыжеволосая невеста и не ожидала от кузена особой нежности, ей вполне достаточно было того, что он казался человеком разумным и незлым, а уж как сложатся их совместные дни, о том никому знать не позволено, кроме Господа Бога. И она всем сердцем вознесла короткую молитву о семейной благодати… вот только не был бы он чересчур строг с нею, о чем он только сейчас думает, как угадаешь? Священник продолжал бубнить свое, перечисляя обязанности мужа и жены: в здравии и болезни, в радости и горе… — Если ты будешь бранить меня, Агнесс, я стану звать тебя тетушкой… — произнес Патрик, глядя на преподобного, почти не разжимая губ, еле слышно для нареченной, все с тем же невозмутимым лицом, — тем более, это и в самом деле так! Сероглазая прикусила губу почти до крови, чтобы не расхохотаться в голос, хорошенькое лицо скривилось, отчаянный взгляд умолял мужа ее не смешить. |