Книга Белокурый: Права наследства, страница 85 – Илона Якимова

— Не я распоряжаюсь землями фамилии.

— Но ты распоряжаешься ее сердцем.

— И это ошибочное мнение. У леди-матери и в более молодом возрасте было не слишком-то много уязвимых мест.

— Но ты их знаешь.

— Я о них догадываюсь. Как они будут использованы, зависит от того, чья кровь возобладает в тебе, Джоанна — наша или все-таки Дугласов.

— Ты хочешь, чтоб левая длань поменялась местами с правой? — первый раз за всю беседу она улыбнулась. — Я не могу осветлить цвет глаз или разделить эту самую кровь в моих венах. Не перехитри сам себя, Джон Хепберн.

Шотландия, Ист-Лотиан, Хейлс, апрель 1528

Пахло пахотой, мокрой землей, влажной шерстью галлоуэев, говор голубей на башне Горлэя оглушал. Не сказать, что он соскучился по этим звукам, запахам, краскам, быть здесь означало частью проваливаться в свое прошлое, о котором епископ Брихин порой охотно забыл бы навсегда. Но Хейлс стоит и будет стоять нерушимо, даже когда беспокойный дух его отлетит к небесам.

— Уинтон? — переспросила леди-мать. — Ты в своем уме, Джон? Почему я должна отдать этой суке Уинтон? Это земля Уилла.

Маргарет Хепберн, с головой полностью седой, до единого волоска укрытой во вдовий чепец, распоряжалась властью и деньгами семьи ничуть не щедрей, чем в зрелости. Кожа лица ее напоминала истончившийся от исправлений пергамент, страницу молитвенника, на которой год за годом записывали и стирали даты рождений и смертей, руки ее сразу брались за четки у пояса, когда не утруждались пером и чернильницей… похвальная потребность быть вечно занятой, избавляющая прежде всего от скорбей о собственной душе — потребность, которой она наградила и его самого.

— Вы не хуже меня знаете, что это не земля Уилла.

— Так что с того? Джоанне придется смириться, ничего не изменишь.

— Потому, положим, что вы ничего не хотите изменить.

— Я не собираюсь в угоду странным идеям обирать твоего брата, Джон.

— Возможно, я с ним договорюсь. Вот что еще… Леди-мать, запомните два важных слова — Уильям Лайл.

— Принц воров⁈

— Станете писать к Патрику, матушка, напишите ему и это имя также. Мне нужно, чтоб он обратил внимание на этого молодчика, если, конечно, сэр Уолтер Скотт не настигнет и не повесит его раньше нас. Ангус ведь отнял у Болтона верховный суд по Лиддесдейлу? Теперь там правит именно Уот Вне-Закона?

— Да, и Патрик немало раздосадован.

Брихин кивнул:

— Значит, ему не потребуется много времени, чтоб выполнить то, о чем я прошу.

— Не припомню, Джон, чтобы ты о чем-то просил.

— И не надо припоминать, просто напишите ему.

— Напиши ему сам.

— Едва ли он станет с охотой исполнять мои приказы. Мне же благоволите отдать печать.

— Какую именно?

— Печать Босуэлла.

— С какой стати она понадобилась тебе?

— Она понадобится ему. Леди-мать, вам вскорости приносить присягу, возвращая права владения нашему графу. Смиритесь уже с тем, что наследник, к сбережению которого вы приложили столько усилий, вошел в возраст.

— Ее сын!

— Думайте о нем, как о вашем старшем внуке, это верней, — посоветовал Брихин.

— Он похож на Адама?

Епископ смотрел в окно, на некогда столь им ненавидимый двор, бурлящий весенней жизнью крупного поместья. Хейлс, Западная башня, графские покои, где родились все сыновья первого Босуэлла, логово, берлога, нерушимое убежище, ныне пропахшее лекарственными травами, старушечьим духом — все это будет очищено от призраков памяти, лишь только права наследства вернутся к Босуэллу третьему, и мать отправится отсюда во вдовий дом. И все переменится здесь… к лучшему? Бог весть. Хотелось бы.