Книга Белокурый: Права наследства, страница 124 – Илона Якимова

Супруги Килспинди переглянулись.

— Пегого Пса туда… пусть разузнает, в чем дело! — велел лорд-казначей и провост, вновь берясь за нож и ложку для соуса. — И сразу назад, если что не так. О чем ты думаешь, Изабелла?

Леди-казначейша покачала головой:

— Я не владею даром предвидения, хотя мне бы и хотелось.

В эти дни, дни отсутствия короля и Ангуса в городе, почему-то странное предчувствие владело ею, но не давалось в руки — ни через карты, ни через печень заколотого петуха.

— Значит, справимся, — отвечал ей муж. — Уилл, жаркое стынет.

Про себя лорд-казначей и провост Эдинбурга порешил, отобедав, спуститься в подвалы и проверить крепость замков: весьма существенные средства хранились здесь, на Хай-стрит, помимо большой королевской печати Шотландии. Но возможности для такой проверки ему не представилось, как не представилось и возможности завершить обед. Снова топот ног в дверях, снова в холл торопятся запыхавшиеся, вымокшие под дождем гонцы, приносящие известия тревожные час от часу все больше, мгновение от мгновенья.

— В предместьях смута, ваша милость, лорд!

— Кто там?

— Хепберн Ролландстон… и Максвелл со своими ребятами.

Джон Максвелл? Неужто хранитель Западной марки и лорд-адмирал Шотландии Джон Максвелл затеял свою игру, отличную от игры милорда регента? И что ведет этим человеком, опытным, изворотливым, хладнокровным? Ветер каких перемен? — ибо Килспинди уже не сомневался, что грядут перемены, не один лишь случайный уличный бой. Ролландстон женат на ком-то из Максвеллов, но для Джона Максвелла никакое родство — не повод быть неосмотрительным.

— Не доверял бы я ему теперь… в эти дни. Они могут быть заодно. За нас встанет Финнарт, я послал к нему человека.

Но неумолимое время опережало предусмотрительного лорда-провоста. Парень, показавшийся сей момент на глаза Килспинди, был правая рука Джорди Дугласа:

— Пегий Пес просит подмоги!

Итак, до возвращения Ангуса город надо удержать за собой, равно как деньги и печать. Что бы там ни происходило на улицах Эдинбурга, происходит оно не ко славе регента:

— С кем они схватились?

— Младший из Хепбернов и молодой Босуэлл.

— Возьми полсотни и с Богом. Уильям, что с тобой?

Племянник Килспинди, настоятель Холирудского аббатства, был бледен до серого обвода вокруг губ и глаз, держался за грудь.

— Сердце? Ну, будет. Изабелла, помоги ему. Не беспокойся, они не тронут священника, им нужен я — моя казна и печать короля.

— Дядя, — криво улыбнувшись, отвечал тот, — тебе ли не знать, как мало для рейдера значит жизнь священника. Особенно теперь…

— Особенно теперь, да, — повторил Серая сталь как бы в задумчивости. — Неужели он все-таки его упустил?

Эта догадка, озарившая хмурое лицо милорда провоста, разом поставила все на свои места, все прояснила. В Фолкленде — ведает Ангус или нет — произошло нечто, позволившее Максвеллам и Хепбернам хозяйничать на улицах его, Килспинди, города, вести себя столь нагло и безнаказанно, что это уже не вмещалось в рамки обычной кровной вражды семей. Ничего, волнения в предместьях перекроет тяжелая рука Финнарта, соединенная с их собственными силами. Но следующий гонец принес на Хай-стрит уже весть о разгроме.

— Пегий Пес пал! — крикнул он, задыхаясь. — Гамильтоны изменили! Задавите их, лэрд!