Книга Младший сын, страница 219 – Илона Якимова

Джеймс Уитсом сдержался огромным усилием — и именно потому, что зависел от моего деда, надеясь на епископат Морэя. И мрачно взглянул на меня:

— Для тебя и впрямь будет лучше уехать, Джон. На север. Или куда-нибудь дальше… хотя бы на год-другой, пока не замялось все это дело.

Все это дело — едва не порушенная репутация епископа Брихина, куда более ценная, чем жизнь никому неизвестной помешанной девчонки. Если мне удастся доказать, что Несс не в своем уме, оставят ли ее в живых?

— Мне нет нужды ехать на север. Мои дела лежат на юго-западе. И окажите любезность — не стойте у меня на дороге, кузен Уитсом.

Наглость была та еще, но раз уж я сын своего отца…

— Я что-то не понял, Джеймс, — рявкнул тут старый Джон, сверля меня взглядом. — Кто вообще занимался воспитанием этого юноши, не привив ему должного почтения к старшим?

— Вероятно, кто-то из ваших, — огрызнулся Уитсом, — вам, как крестному отцу, это бы лучше знать.

Дед пригасил тон, но не нрав:

— Отправишься со мной в Сент-Эндрюс.

Меня передернуло. В Сент-Эндрюс, к нему и… племяннику.

Не знаю, что мешало мне вновь увидеть племянника. Возможно, то, что он был живым свидетельством былого союза, а также олицетворением того, что Агнесс не моя и никогда не будет моей. Рассудком я давно смирился, но сердце и плоть бушевали. Плоть усмиряется — равно постом и грехом, как я теперь знал, но сердце, вместилище души, плакало кровью. Мне незачем было жить, не любимым ею. Всю свою жизнь я хотел только одного — чтобы меня любили, меня одного, избранного, желанного, лучшего среди всех. И никогда не имел этого. Мне доставались дружба, похоть, пренебрежение и расчет. Возможно, для того я и предназначен Творцом?

— Нет. Я останусь здесь.

Когда эти двое разожмут клещи, отправлюсь на юго-запад. Должен успеть.

— Здесь? — удивился Уитсом. — Но Босуэлл-корт будет стоять закрытым до прибытия ко двору нового графа Босуэлла. И обитель францисканцев не может тебя принять… уж не знаю, что ты вытворил на сей раз, однако отец Джеймс считает, что епископ Брихин должен жить по месту епархии. А в епархии тебя никто не ждет еще десять лет, потому что плохо я себе представляю Дугласов, согласных расстаться с такой кормушкой теперь, когда твоих отца и брата нет в живых.

— Как нет и сестры.

— Это уже детали.

Смерть женщины всегда для них деталь.

— Мне нужно вернуться в Джедбург.

— Вернуться в Джедбург? — старый Джон теперь смотрел на меня с фамильным оскалом, без ярости, без веселья, очень жестко смотрел. — То есть, ты, мой внук, Хепберн, готов пойти под церковный суд и лишение не только поста, но и будущего, а возможно, и жизни, ради девки, в которую спустил пару раз? Я не ослышался? Добро, я расскажу тебе, что будет с тобой «здесь», ибо ни я, ни Уитсом дела этого так не оставим. Я не могу позволить тебе полностью обрушить и без того покривившееся здание нашего благополучия еще и скандальным делом о связи с ведьмой. Никто не смеет встать на дороге у Хепбернов, пусть даже и Хепберн! Тебе все шутки шутить? Тут пахнет обвинением в колдовстве, в дьяволопоклонстве. Так вот, Джон, я буду вынужден сам вынести тебе приговор, как действительный старший мужчина рода. Пост. Заключение. Покаяние. Как в Лафнессе, помнишь, Джон? Но только на долгие, долгие годы… Ты с этим согласен? Могу устроить. И я — не твой папаша, от меня не сбежишь.