Книга Младший сын, страница 131 – Илона Якимова

Ибо Господь тебя видит.

Поднимаясь по винтовой лестнице к себе в Колодезную башню, я никого не встретил. От отворенной в комнату двери поток воздуха колыхнул жар на углях в камине, пахнуло жженой бумагой, я вошел, отхлебнул эля из кувшина, снова склонился к расходной книге на столе. Август, сентябрь, октябрь… и понял вдруг, что не вижу страницы февраля, куда включалось и начало марта. Торопливо и неаккуратно она была подрезана и выдернута из переплета вон — та самая, которую рассматривал часом раньше, поутру, едва только проснулся. Та самая, которая вызывала сомнения. Я оглянулся. Вещи в комнате лежали на прежних местах, значит, не воры. Но вот на углях в камине сгусток пепла еще сохранял форму бумажного комка… Я заорал по лестнице вниз, кликнул мальчишку, потом, рассердясь, выслал бестолкового парня вон. У кого-то хватило дерзости войти в покои лэрда в его отсутствие, неужели⁈ И не только войти, но испортить отчетность мертвого казначея, чтобы скрыть…. Известно что! У кого-то, кто чувствовал себя здесь куда более дома, чем я. Более всего меня душила досада, что никогда уже не узнаю, что же насторожило меня в той странице. Я ведь не помнил, помнил лишь ощущение неверности. И все еще стоял над раскрытой книгой с отрезанной страницей, когда, постучавшись, в дверь втиснул свое объемистое брюхо сам Симс, решивший лично узнать, что тут за переполох. Но я и головы к нему не повернул, по-прежнему созерцая красоту:

— Симс, ты грамотный ли?

— Нет, ваша милость.

— Считаешь?

— До двух раз по десяти.

— А писать?

Тот пожал широченными плечами, сложил лапы на пояс под животом:

— Да ни к чему мне это. То, что вы смотрите, это ж покойный Роберт писал, я не при чем, коли вы это сказать хотели. Распорядиться бы, с вашего позволения, ваша милость, про обед и прочее ребятам, вы повару сказали, что это к вам, а он денег просит да провожатых.

— Не поверю, что вчера у повара весь потаж выхлебали. Пусть покрошит туда, что найдет в кладовых, не исключая и пленников. С деньгами после решим. Брату моему скажешь, пусть трапезничают без меня.

— Которому брату, ваша милость?

— Которому на ногах. Для старшего вели сварить крепкого бульону да пусть покормят лекаря с прислугой, не позабудь. Мне в седельную сумку кусок сыра, ячменную лепешку, эль. Ладно, вели седлать, что ли…

— Ваша милость…

— Что⁈

— Сколько ребят-то поднять с вами и куда?

— Достаточно дюжины, Симс. По окрестностям проедемся, к ужину вернемся.

На самом же деле мне просто надо было вынести мою ярость на вольный воздух.

Стало быть, они здесь просто крадут. Не выжил ведь я из ума — видеть в записях то, чего нет. Но кто? Если покойник-казначей, то поделом получил он стрелу в зеницу. А если нет? Если смерть его стала для виновного удобным случаем прикрыть грешок? И оставался вопрос, кто подстрелил Патрика. Тот ли, кто знал о плутнях казначея и покрывал его? Или тот, кто понял, что его скоро возьмет за жабры мой вспыльчивый брат? В кровную вражду с Глендиннингами я почему-то не верил. Покачиваясь в седле, я думал и краем уха ловил обрывки разговоров за моей спиной — обычной болтовни болотных бойцов. И какова дерзость! Войти в покои господина и сжечь улику! Если Патрик не придет в себя сегодня же, я могу никогда и не узнать ответы на свои вопросы. Тем временем мы осмотрели молочную ферму милях в десяти от Караульни, навестили деревушку неподалеку, где скорбно чернел остов сгоревшей часовни, я сунул нос в каждую овчарню, каждый коровник, амбар, пивоварню, спешивался, говорил с местными — так, словно простая эта работа лэрда, хорошим хозяином совершаемая каждодневно, должна была приблизить меня к искомому ответу. Но ответа все не было, разве что разговорчиков в своре за моей спиной поубавилось. А потом тронулись в обратный путь. В воздухе стали скапливаться влага и холод, я плотней запахнул плащ. По правую руку лежал Уайтропский лес.