Книга Роза и Терновник, страница 91 – Алла Касперович

— Что? – опешила графиня. Она чем угодно могла бы поклясться, что у её мужа самые удивительные в мире глаза цвета настоящего сапфира. – Майкл? Что всё это значит?

— Я… – начал было он растерянно. Но вдруг он мотнул головой, выдохнул и заговорил с отчаянной уверенностью, на которую способны только те, кто понимает, что им больше нечего терять: – Я не Майкл Шердан.

— Что? – вырвалось у Розамунд.

— Я вообще не человек.

— П-погоди… Что? – Розамунд мотнула головой. Послышалось, ведь так? Майкл же не мог такого сказать, да? Или он так глупо пошутил?

Но он упрямо повторил:

— Я не человек.

Розамунд прикрыла глаза, подняла руки к вискам и принялась их массировать. Экономка дядюшки Мортимера частенько так делала, когда её доканывали головные боли. То есть почти всё время.

— Я ничего не понимаю… – пробормотала графиня, снова открывая глаза и отнимая руки от висков.

— Это потому что мы ещё ничего не объяснили! – хихикнул пастор и тут же кашлянул, чтобы скрыть чрезмерное веселье. В конце концов, здесь сейчас важные вещи решаются, а он тут развлекаться вздумал. Хотя что тут поделаешь – его и вправду впервые за последние несколько лет покинула, казалось бы, непрекращающаяся скука.

— Майкл… – Не обращая внимания на викария, Розамунд смотрела только на мужа и никак не могла осознать, что происходит. Не человек? Его глаза на самом деле карие, а не сапфирово-синие? Что за глупости! – Пожалуйста, – её голос дрогнул, – объясни, что ты имеешь в виду?

Граф достал из кармана носовой платок, с которым никогда не расставался, и показал жене.

— Помнишь его?

— Конечно! Я же сама вышивала.

— Надеюсь, ты меня не испугаешься…

«Ой, да сколько ж можно тянуть! – заныл про себя Сэмюель, однако не произнёс ни звука и старался не подавать виду, что его снедает нетерпение. – Да что ж ты такой медленный! У нас ещё столько дел! Столько дел!»

— Я тебя не боюсь, – медленно произнесла Розамунд, прислушиваясь к себе. Да, то, что сейчас происходило, мягко говоря, удивляло её, но уж точно никакого отношения к страху не имело.

Улыбнувшись одними уголками рта – сердце заходилось от ужаса перед тем, что его могут отвергнуть, – Майкл положил платок себе на ладонь вышитым цветком вверх, провёл над ним другою, и вот уже на нём появился настоящий бутон чайной розы, свежий, как если бы его только-только срезали.

Розамунд ахнула, но вовсе не от страха, как того опасался Майкл, а от восхищения.

— Какая красота… Можно?

— Она твоя. – Граф улыбнулся чуть смелее и передал ей цветок.

Очень бережно она взяла его, поднесла к лицу и, зажмурившись в блаженстве, вдохнула его аромат.

— Ты что же, совсем-совсем меня не боишься?

— Ты не сделал мне ничего плохого, – вновь открыв глаза, со всей серьёзностью, сказала графиня. – Ни разу. От тебя я видела только добро. Кем бы ты ни был, я тебя не испугаюсь. Обещаю.

— Я…

«Ой, да что за нерешительный такой попался! – простонал викарий. Правая нога его слегка подёргивалась, но больше он ничем себя не выдал. – Да говори уже! Хотя, что я хочу от ребёнка? – напомнил он себе. В конце концов, каким бы древним ни был Зеркальник, человеком он стал всего ничего, совсем ещё дитя. – Скоро ужинать пора будет, а ты всё не осмелишься! Миледи, сделайте уже что-нибудь со своим муженьком!»