Книга Роза и Терновник, страница 92 – Алла Касперович

Словно услышав мысленный призыв пастора, она, оставив в одной руке живой цветок, положила вторую на вышитый, тем самым сквозь платок соприкоснувшись с графом.

— Майкл, – мягко заговорила она, лицо её осветила улыбка, а глаза наполнились нежностью, – пожалуйста…

И он сдался. Он рассказал ей всё без утайки, не вдавался только в подробности о довольно распутной жизни прежнего Майкла Шердана. Розамунд слушала его, ни разу не перебив, только изредка сжимала его ладонь, чтобы напомнить, что не боится его, что рядом.

И всё в её голове сложилось. Все странности мужа, все его выходки, совершеннейшая неспособность распоряжаться деньгами – хотя здесь, конечно, спорно, – рассказы слуг о том, как он недавно переменился, синие розы, необычные светлячки… И главное, искренняя любовь к жизни.

— А потом я увидел тебя на свадьбе и понял, что пропал. – Он говорил без малейшего стеснения. Викарий понял, что дальнейшее не предназначено для его ушей, деликатно кашлянул и тихонько вышел, не забыв с собою прихватить «мистера Атткинса». – Я часто слышал о любви, когда путешествовал в зазеркалье, но никогда её не испытывал, но я сразу узнал – это она.

— То есть ты хочешь сказать?.. – Сердце Розамунд трепетной птахой забилось в груди.

— Что я тебя люблю, – закончил Майкл, не сводя с неё глаз, удивительных сапфировых глаз.

Графиня будто вмиг потеряла голос. Она открыла рот, чтобы ответить, но дыхание перехватило, и не вышло ни звука. Однако её глаза говорили красноречивее любых слов.

Майкл, не смевший надеяться на подобное чудо, не разрывая их рук, вдруг поднялся, подошёл к жене, встал перед нею на колени и зарылся лицом в складки её платья.

— Как же я тебя люблю! – глухо простонал он.

Розамунд почувствовала, как к её глазам подступили слёзы облегчения, но она их сдержала. Она высвободила руку, чайную розу положила на стол, и пальцами зарылась в волосы мужа, как мечтала уже сделать давно, но себе не признавалась.

— Майкл?

— Мм? – Он приподнял голову и посмотрел ей в лицо.

— Я… Кажется, я… – краска прилила к её щекам, но взгляда Розамунд не отвела, однако следующие слова прозвучали тихо-тихо. – Кажется, я тебя тоже люблю.

Но тот, кому они предназначались, их услышал.

Он убрал её руки со своей головы и принялся их неистово целовать, затем встал, обхватил жену за талию, поднял в воздух и громко, совершенно счастливо засмеялся.

— Роза, моя милая Роза!

Он закружил её, и она, поддавшись чувствам и полностью ему доверившись, тоже засмеялась. Заливисто и свободно, как никогда себе раньше не разрешала.

Майкл замер, осторожно опустил её, одну руку оставил на талии, а другой погладил щёку Розамунд и произнёс:

— Благодаря тебе я понял самую главную радость жизнь, Роза. Любовь, только она позволяет прочувствовать жизнь по-настоящему.

Розамунд привстала на цыпочки, Майкл медленно склонил голову и почти прижался к губам жены, когда раздалось громкое и не такое уж деликатное покашливание.

— Вы уж простите, что прерываю вас, – хохотнул викарий, ни крупинки раскаяния не прозвучало в его голосе, – но время не бесконечно, а нам ещё кое-что предстоит уладить.

Они уже и позабыли, что пастор тоже здесь. Розамунд спрятала раскрасневшееся лицо на груди у мужа, а он поцеловал её в макушку.

— Ну а теперь, когда с этим вопросом мы разобрались, – Сэмюель осклабился в предвкушении, – предлагаю разобраться с ещё одним. – Он сделал паузу. – Миледи?