Книга Роза и Терновник, страница 74 – Алла Касперович

— Конечно, Сэм! Пойдём, дорогая.

Граф увёл жену, а викарий взял одну из свечей, оставленных здесь для него, и приступил к осмотру. Он знал, что увидит, и только вздохнул, напомнив себе, что ложь тоже может быть во благо. Незачем обычным людям знать, что существуют такие страшные проклятия. Чем меньше знающих, тем меньше тех, кто попытается встать на неправильный путь.

Как например тот, кто проклял бедную девочку проклятием бесконечного голода.

— Ах, Мэри, Мэри... Кому же ты так дорогу перешла, девочка?

На теле викарий ничего необычного не обнаружил, и вряд ли он что-то пропустил, хоть то и дело оглядывался на закрытую дверь, побаиваясь, что кто-нибудь всё же не сдержит любопытства и войдёт. Как потом объяснить, что старик заглядывает под одежду пусть и мёртвой и похожей на сухофрукт, но всё-таки девушки?

Никакие особые знаки на теле пастор Сэмюель не нашёл, что на какой-то миг заставило его предположить, что, возможно, он не соврал, и мисс Везер и правда умерла от какой-то таинственной болезни. Но потом его посетила догадка, он подошёл к голове горничной и принялся осторожно расплетать её волосы. В скупом свете свечей сложно было что-то разглядеть, но он всё же нашёл, что искал. Среди прядей выделялась, пусть и неявно, одна, чуть более светлая, чем остальные. Её хорошо запрятали, если не знать, то и не определишь, что она не родная и раньше росла на другой голове.

— Да что же ты за чудовище такое? – обратился викарий неизвестно к кому. – Две души решил загубить!

Кто бы ни колдовал, он явно не был новичком. Немалой сноровки требовалось, чтобы прирастить к другому человеку чужие волосы. И всё для того, чтобы такие, как Мэри, потихоньку выпивали жизнь у того, чью прядь на себе носили. Несчастную можно было пожалеть – даже если она не хотела никому вредить, у неё не было выбора. Голод, изъедавший её изнутри, неспособна была утолить никакая еда на всём свете.

И снять проклятие можно было только смертью. Либо того, кто проклял, либо того, на кого наложили проклятие. Во всяком случае, викарий иного способа не знал.

— Отмучилась… – Пастор Сэмюель погладил Мэри по голове. – Ничего, милая, ничего… Он своё всё равно получит.

Пастор Сэмюель коротко улыбнулся одним уголком рта. Наверняка тот мерзавец и представить не мог, что столкнётся с тем, кто знает о колдовстве не понаслышке. Что ж, ему не повезло.

Викарий крепко зажмурился, досчитал до пяти, распахнул глаза и выпучил их, затем прикрыл на несколько секунд и снова открыл: в водянистой старческой радужке проявились кровавро-красные прожилки. Теперь пастор Сэмюель мог не опасаться, что упустит хотя бы один волосок, не принадлежащий Мэри. К сожалению, пальцы служили ему не так хорошо, как зрение, но в конце концов он справился и не устоял перед искушением, когда оставался последний волосок. Вырвал его викарий далеко не сразу, он то тянул его, то отпускал, предвкушая адскую боль, которую сейчас должен был испытывать колдун. И если бы не боялся, что вот-вот кто-нибудь войдёт, чтобы проверить, не хватил ли старого викария удар, Сэмюель Арчер задержался бы в погребе подольше.

— Гори в аду! – хищно осклабился пастор, выдернул волосок и сжёг его в пламени церковной свечи, которую принёс с собой.

Кем бы ни был злодей, здоровье у него отныне будет не то. Совесть Сэмюеля не мучила – он давно с собой договорился.