Книга Роза и Терновник, страница 71 – Алла Касперович

— Быть того не может! – докладывал он потом в кабинете у графа. – Тело высохло, а глаза, как будто она только-только умерла! Не бывает такого! Я даже понять не могу, когда хотя бы приблизительно наступила смерть! Я вам говорю, Ваша Светлость, это чертовщина какая-то! Надо не меня, а пастора звать! – Доктор Эндрюс покосился на графин с бренди, весь покрылся по́том, но смолчал. Ещё одного «свидания» с миссис Гастингс он не выдержит. – Ваша Светлость, честно вам скажу, я ничего не понимаю. На насильственную смерть не похоже. Разве что на смерть от голода, но не могла горничная так высохнуть! Не так быстро! И эти её глаза!.. – Он вновь вперил взгляд в бренди и схватил себя за горло, чтобы скрыть глотание. – Мой вам совет: поскорее зовите пастора и хороните её.

После разговора Майкл отпустил доктора Эндрюса, не забыв к обычной его плате добавить немного сверху. Секретарь неодобрительно поджал губы, но отсчитал столько, сколько было велено.

Когда доктор ушёл, граф уронил голову в ладони и застонал.

— Я не знаю, что делать! Майлз, – он поднял глаза на секретаря, ожидавшего дальнейших распоряжений, – что делать? Может, констебля позвать?

— Если позволите, – мистер Атткинс поправил очки, – я бы посоветовал всё же послать за пастором. Констебль уж точно ничего не сделает, раз доктор сказал, что Мэри Везер никто не убивал.

— Да, пожалуй, ты прав. Так и сделаем.

В приходскую церковь отправили гонца, и тот возвратился с новостью, что пастор прибудет в Эррингтон-парк рано поутру. Так что горничной предстояло провести ночь в погребе. Впрочем, ей определённо было всё равно.

А вечером, когда слуги убирали посуду после ужина, нашлось и пропавшее одновременно с Мэри Везер столовое серебро. Его сунули не в тот ящик, да ещё сверху кто-то из служанок умудрился положить скатерть. Однако, кто именно это сделал, никто так и не признался.

Миссис Гастингс заканчивала последние приготовления на завтра. Помощников она уже отпустила – от них всё равно сегодня мало толку. Экие они впечатлительные! Горничную Её Светлости ещё утром обнаружили, а все слуги до сих пор бледными тенями ходили по дому и, скорее, делали вид, что работают, нежели работали по-настоящему. Да на весь Эррингтон-парк только она и ещё, пожалуй, мистер Атткинс оставались в здравом уме. Тот же мистер Гофорд удивлял своею несобранностью, а ведь, казалось бы, опытный дворецкий, многое на своём веку повидал. А нет, и он туда же!

Вздохнув, миссис Гастингс оглядела кухню. Приходилось щуриться, чтобы всё как следует разглядеть – глаза уже не те, да и руки в последнее время становились всё менее и менее ловкими. Настолько, что она снова задумалась, а не уйти ли ей и вправду на покой. Однако тут же отмахнулась от непрошенных мыслей, понимая, что не на кого ей оставить своё царство.

— Добрый вечер, миссис Гастингс! – услышала она знакомый голос и обернулась.

В дверях стоял секретарь Его Светлости и ожидал дозволения войти. Вот у кого точно не было проблем с манерами, так это у мистера Атткинса.

— Ах, какой же он добрый! – нахмурилась кухарка. – Сами знаете, что творится в доме. Но вы меня не слушайте, проходите-проходите. Я как раз о вас думала.

— Да? – он приподнял бровь и поправил очки. – Польщён.

Секретарь коротко кивнул, вошёл в кухню и уселся на предложенный стул. Миссис Гастингс поставила перед гостем тарелку с остатками хозяйского ужина, нарочно приберегла для милого мальчика Майлза, как называла его иногда про себя. Ничего не могла поделать – по сердцу он ей пришёлся. Учтивый, спокойный, работящий. Вот бы вся молодёжь такая была!