Книга Роза и Терновник, страница 22 – Алла Касперович

Помимо слуг, в Эррингтон-хаусе никого не было, и первое время новый граф – самозванцем он себя не считал, тело он занял честно – не выходил из дома, сославшись на недомогание. Видел частенько, как прежний Майкл Шердан так поступал, когда не хотел никого видеть или что-то делать, и всякий раз срабатывало.

Новый Майкл заперся в графской спальне и первые два дня посвятил тому, чтобы научиться пользоваться поначалу ужасно неуклюжим телом. Упорство себя оправдало, и вскоре он сумел ходить не шатаясь и справился со столовыми приборами. Для кого-то, возможно, мелочь, но Майкл был по праву горд собой. А ведь когда-то, когда смотрел за прошлым Майклом Шерданом сквозь завесу, думал, что быть человеком очень легко, и мечтал, что когда-нибудь и он переберётся в тот удивительный, яркий мир.

Мечтать, конечно, мечтал, но никогда по-настоящему не верил, что сумеет покинуть свой холодный и неприветливый дом, ставший для него таковым очень и очень давно. Он уже и не помнил, когда застрял в зазеркалье, настоящее имя затерялось где-то на задворках памяти, да и кем он был до того, как попал в иллюзорный мир за зеркалами, сколько бы ни силился, а вспомнить не мог. В конце концов, он попросту сдался и смирился с бесконечным одиночеством.

Он путешествовал от одного зеркала к другому, наблюдал за жизнью поразительных существ, называвших себя людьми. Повидал и хорошее, и плохое, но нигде подолгу не задерживался. Пока не застрял. Но вовсе не в конкретном зеркале, а прицепился к определённому человеку. В том не было ничьей вины. Возможно, и было, но кто теперь разберёт? Он, Зеркальник, как сам себя называл, видел, как рождался будущий граф, позднее наречённый Майклом Говардом Эндрю Шерданом. Мальчик пришёл в новый свет слабеньким, говорили, что он родился задолго до положенного срока, переживали, что и вовсе не выживет. И старая повитуха тайком ото всех провела непонятный для Зеркальника обряд перед зеркалом. Перед зеркалом, по ту сторону которого находился он.

Уж неизвестно, было ли дело в обряде или ещё в чём-то, но мальчик не только выжил, но и рос настоящим здоровяком, толком и не болел никогда. Откуда Зеркальник об этом узнал? А как он мог не знать, если теперь был привязан к самому Майклу? Когда тот появлялся в зеркале, он видел всё, что с ним в эти мгновения происходило, когда же Майкл уходил, Зеркальнику ничего не оставалось, как ждать, когда он снова покажется – другие отныне стали для него недоступны.

Он наблюдал за тем, как Майкл Шердан рос, учился, взрослел, познавал плотские наслаждения. Зеркальник видел всё, видел и мучительно завидовал, но не мог ничего изменить. До одного дня два месяца назад, когда чем-то раздосадованный граф Эррингтон заперся у себя в кабинете и пил прямо перед зеркалом. Зеркальник был рад и такой компании – всё ж не один. Внезапно граф закашлялся, уронил стакан на пол, и тот разлетелся на крупные осколки, но Майклу было не до того – он боролся за жизнь. Лицо его покрылось пятнами, он схватился за сердце, сделал несколько вдохов и ни одного выдоха, а затем и вовсе затих.

Зеркальник безумно хотел ему помочь, но что он мог? И вдруг он почувствовал, нет, увидел, как душа графа, напоминавшая серебристую дымку, начала покидать тело. Она почти вышла из него, когда Зеркальник, повинуясь то ли догадке, то ли чутью, то ли отчаянной надежде, потянулся к прозрачной завесе и на этот раз она его не оттолкнула, он сумел пробраться сквозь неё. И в ту секунду, когда душа графа навсегда отлетела, он занял её место. Так Зеркальник обрёл шанс на настоящую жизнь, и он собирался сделать всё, чтобы прожить её по полной.