Книга Пока не погаснет последний фонарь. Том 3, страница 79 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

— Благородная причина, – усмехнулся Араи, подойдя к нам, и Кадзуо мрачно на него посмотрел.

— Я тоже беспокоюсь о них, – сухо произнес Кадзуо. – Но нужно выбираться, а не тратить время.

— Не спорю, – пожал плечами Араи. – Тогда пойдем. Уверен, остальные тоже должны были подняться на второй этаж, если, конечно, и во второй комнате есть лестница. Или если они пробрались к той, которой воспользовались мы. А это значит…

— У нас еще как минимум четыре комнаты. И, возможно, за ними есть еще комнаты, – добавил Хасэгава. – И вправду не стоит терять время.

— Я… – заговорила Аидзава. – Я не хочу никого искать…

— Мы вас и не звали, – ответил Кадзуо, и Хасэгава тяжело вздохнул.

— Я останусь с вами, но давайте найдем другое укрытие, – тут же отозвалась Мията, обращаясь к Аидзаве.

— А мы проверим центральную комнату, – предложила я, и Араи с Кадзуо кивнули.

— Тогда мы лучше перейдем в ту, что была первой справа, – тихо предложила Аидзава своей союзнице.

— Идем, но тихо. – Араи подошел к двери и беззвучно ее отодвинул.

Мы оказались в коридоре, и меня в то же мгновение охватило звенящее напряжение, но пока нас окружали лишь полумрак и тишина.

Внезапно ее нарушил тот же странный шлепающий звук, и я, вздрогнув от неожиданности, огляделась, но не увидела, что его издает. Через пару секунд вновь раздалось фальшивое пение, и, глянув вниз, я удивленно вскинула брови. Вдоль левой стены прыгала… потрепанная соломенная сандалия, из центра которой вверх смотрел круглый желтоватый глаз.

— После демонов и голодных призраков я не ожидал увидеть поющий дзори…^[42] – протянул Араи.

Сандалия, превратившаяся в бакэ-дзори^[43], как ни в чем не бывало пропрыгала дальше, продолжая напевать.

— Кажется, он безобидный, – заметила я.

— Я бы не был в этом так уверен, – усмехнулся Кадзуо, а затем указал на дверь прямо напротив лестницы.

Мы, не собираясь проверять правдивость моего предположения, быстро проскользнули в новую комнату, и, когда дверь за нашими спинами тихо закрылась, я позволила себе слегка выдохнуть.

Окинув помещение внимательным взглядом, я поняла, что мы оказались в чем-то вроде музыкальной комнаты: рядом с грязными дзабутонами лежали покрытые пылью традиционные инструменты – бива^[44], сямисэн^[45] и кото^[46], а на одной из стен висел свиток с гравюрой, изображающей горный пейзаж. На правой и левой стенах виднелось по одной двери, каждая из которых, по-видимому, вела в угловые комнаты, в которые из коридора попасть было нельзя. Я прикинула размеры рёкана и поняла, что всего на втором этаже должно быть семь комнат, которые с трех сторон огибают коридор.

— Что это?! – воскликнула я, и остальные резко обернулись ко мне.

Проследив за моим взглядом, Кадзуо удивленно вскинул брови.

На левой стене и на сёдзи рядом я увидела… глаза. Множество человеческих глаз, которые моргали, вращали зрачками, смотря в разных направлениях независимо друг от друга.

К горлу поднялась тошнота, и меня передернуло от отвращения.

— Я думал, у стен есть уши, но и глаза, видимо, тоже, – прокомментировал Хасэгава, разглядывая сёдзи, и я позавидовала такому хладнокровию.

— Мокумокурэн^[47], – пояснил Кадзуо. – И да, они за нами наблюдают.

Я поморщилась.

Внезапно глазастое сёдзи отъехало в сторону, чем, как мне показалось, заставило мои нервы заискриться. Мы все сразу же шагнули назад, но на пороге показалась не ао-нёбо, а Эмири, Ивасаки и Йоко.