Книга Пока не погаснет последний фонарь. Том 2, страница 160 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

— Не помню, говорил ли я тебе, что ты очень плохо разбираешься в мифах и легендах… – с легкой насмешкой в голосе начал Кадзуо, и я пихнула его локтем. – Роспись на шкатулке была посвящена одной из легенд о появлении сакуры.

Если кратко, много лет назад существовал лес со множеством прекрасных деревьев, но среди них выделялось одно – безжизненное и сухое. Одна ками^[77], заметив это, предложила дереву свою помощь. На два десятилетия дерево получило возможность становиться человеком, чтобы прочувствовать эмоции людей. Но с одним условием: если после этого дерево так и не сможет зацвести, оно погибнет.

Дерево согласилось и превратилось в юношу, который начал путешествовать по миру людей. В те годы шла длительная кровопролитная война, а потому юноша видел лишь боль и жестокость. И с каждым годом его надежда на спасение таяла.

Но вот случилось так, что юноша встретил на берегу реки девушку по имени Сакура, и вскоре их дружба переросла в настоящую любовь. Тогда он рассказал Сакуре правду о себе и своем истинном облике.

Когда двадцатый год подходил к концу, Сакура нашла своего возлюбленного в лесу в облике дерева и призналась тому в любви. Ками, испытав к девушке сочувствие, предложила ей слиться с деревом. Сакура решила покинуть полный скорби и жестокости мир и навсегда остаться со своим возлюбленным, а потому согласилась. Тогда на некогда безжизненном дереве расцвели прекрасные цветы, и так появилась сакура.

Кадзуо замолчал, и я задумалась, вспоминая изящные узоры на шкатулке. Безжизненное дерево, огонь, юноша и девушка и, наконец, цветущая сакура.

— Хорошо, – медленно кивнула я. – Но в чем заключалось задание?

Кадзуо пару мгновений молчал, но затем, не глядя на меня, медленно ответил:

— Нужно было поделиться воспоминанием как доказательством, вот и все. – И добавил, покосившись на меня: – Но каким, не твое дело.

Я едва не закатила глаза, но спрашивать больше ни о чем не стала. На самом деле, это справедливо. Воспоминания – сокровища, которыми не каждый готов делиться. Даже если эти сокровища прокляты и причиняют лишь страдания.

Я не заметила, как усталость взяла свое, а напряжение, державшее меня в плену с самого окончания кайдана и во время непростого разговора, спало. Я начала проваливаться в сон и уже не могла, да и не хотела, ему сопротивляться. Не в силах открыть глаза, не в силах заставить себя встать и вернуться в комнату к Йоко и Эмири, я положила голову на плечо Кадзуо и позволила себе на какое-то время отпустить все страхи и волнения. Близость Кадзуо успокаивала и давала если не уверенность, то хотя бы надежду, что мы справимся. Выберемся. У нас это получалось до сих пор.

Сквозь дрему я почувствовала легкое прикосновение ледяных пальцев к своему лбу. Они аккуратно убрали пряди, упавшие мне на лицо, и не отстранились. Кадзуо медленно провел пальцами по моей щеке, погладил волосы. Я попыталась было открыть глаза, но не смогла, да и не хотела. Не хотела, чтобы Кадзуо отстранялся. Напротив, окончательно осознав, что он действительно снова рядом, я наконец провалилась в сон.

Атама шел по неширокой улице, на этот раз один. Он не смотрел по сторонам на усеянные трещинами стены, на облупившуюся краску, на покрытые ржавчиной двери и разбитые стекла. Но на самом деле ни на секунду не терял бдительности, ничего не упускал из виду.