Книга Пока не погаснет последний фонарь. Том 2, страница 159 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

— Его брат был детективом, – вспомнила я.

Кадзуо с удивлением на меня посмотрел и задумался.

— Может, он знал что-то и рассказал Араи-сенсею…

— Может, – кивнул Кадзуо. – Но тогда Араи-сенсей мог бы сказать тебе об этом. Но не сказал.

Я кивнула.

— И ты не спросила?

Я покачала головой.

И вспомнила слова Ивасаки. Неизвестно, кто убил брата Араи-сенсея. Я тогда предположила, что преступником мог быть тот, кого пытался поймать Араи Акио. Может, этого детектива убил тот же человек, которого искал Кадзуо?..

Но я решила не говорить о своих пока еще слишком смутных предположениях. Боялась ранить Кадзуо.

— И еще, – вспомнила я. – Тот человек перед смертью был ранен в руку, как будто сопротивлялся. Кровь вела к месту, где лежал труп, так что вряд ли рана была старой. И, что странно, на одной из рук были отрезаны ногти.

Кадзуо заметно помрачнел:

— Убийца мог сделать это для того, чтобы скрыть свой ДНК, если вдруг жертва поцарапала его или что-то подобное. Но здесь… это, мягко говоря, лишняя перестраховка.

Я невольно поморщилась:

— Да уж.

— Так что или причина совсем в другом, или же убийца крайне педантичен. – Видимо, за столько лет выработалась привычка не оставлять следов, – с неприязнью заметила я.

Но Кадзуо с серьезным видом кивнул:

— Да. Именно поэтому его до сих пор и не поймали.

Мысленно вернувшись к нашему с Кадзуо разговору перед той злополучной игрой, перед нашей ссорой, я вспомнила, что он сказал об убийстве своего отца: «Я знаю, за что». Тогда я не обратила особого внимания на формулировку, но сейчас… Кадзуо не сказал «почему» или «зачем». Он сказал именно «за что».

— Почему… почему твой отец был убит? – осторожно спросила я, понимая, что эта тема для Кадзуо должна быть слишком болезненной.

Но Кадзуо на мгновение поморщился и покачал головой.

— Я… пожалуй, я не очень хочу это обсуждать. Это не связано с твоим братом. Но… с точки зрения убийцы, повод был. – Кадзуо мрачно вздохнул.

Я кивнула и не стала допытываться. Во время разговора Кадзуо был со мной честен. Значит, раз он сказал, что это не касалось ни меня, ни моего брата, не стоило лезть не в свое дело.

Но выражение глаз Кадзуо и его голос… они вызвали у меня тревогу. Я чувствовала, что в прошлом у него случилось нечто… нечто очень плохое. И мне хотелось помочь, хоть я и не имела ни малейшего представления как.

Пока что вопросы, как и желание их задавать, закончились, и я просто сидела рядом с Кадзуо, погрузившись в свои мысли. Это молчание можно было бы даже назвать уютным, если бы не обстоятельства. Я размышляла обо всем, что произошло. О том, как неожиданно вернулся тот, кого я уже никогда больше и не надеялась увидеть. О том, насколько болезненной оказалась радость встречи.

О том, что впереди нас ждало еще слишком много смертельных опасностей и неизвестно, существовал ли иной конец… помимо нашей смерти.

— Кстати, совсем забыла… – начала я, и Кадзуо преувеличенно тяжело вздохнул. Я не обратила на это внимания и продолжила: – Как ты получил вторую часть монет? Те, что с сакурой?

Кадзуо приподнял бровь, скосив на меня глаза:

— Это так важно? Кайдан позади. Ты выжила.

Я не ответила, но смерила Кадзуо красноречивым взглядом, давая понять, что да, раз я спросила, значит, это имело для меня значение.