Книга Пока не погаснет последний фонарь. Том 1, страница 56 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

Я не могла позволить им убить и Минори.

— Минори, помнишь, что я сказала тебе тогда в больнице? После выпускного?

Минори посмотрела на меня, и я увидела в ее глазах слезы. Она помнила.

А потому сначала медленно, споткнувшись, а затем почти бегом приблизилась ко мне. Я протянула обе руки, и Минори обхватила мои запястья холодными пальцами.

На мгновение я как будто провалилась в пустоту. Не было ни света, ни воздуха. Я не чувствовала даже своего тела.

Затем все прекратилось, и я ударилась коленями о землю. Оглядевшись, увидела, что оказалась в тюрьме… Сделав глубокий вдох, поняла, что действительно какое-то время не могла дышать.

Как такое было возможно?

— В первый раз? Сейчас пройдет, – с печальной улыбкой сказала полная женщина из моей команды, и в ее голосе послышалась забота.

Женщина сидела поджав ноги у одного из фонарей, подальше от двух охраняющих нас полицейских. Рядом с ней стояла, нервно переступая с ноги на ногу, женщина, которая когда-то занималась бегом. Ее взгляд то и дело возвращался к синдэну.

Чуть ближе к переднему ряду фонарей я заметила тощего парня – он сидел и нервно раскачивался, бормоча что-то себе под нос. Рядом с ним стоял скрестив руки и хмуро глядя себе под ноги офисный работник. Под крепко сжатыми пальцами смялась тонкая ткань пиджака.

Повернув голову, я встретилась взглядом с Кадзуо, который со странным выражением лица осмотрел меня с ног до головы. Я подавила желание оглядеть себя – боялась представить, насколько это было страшное зрелище. Меня давно не волновала моя внешность, но внезапно я задумалась над тем, как выглядела со стороны.

Всего в тюрьме заточены шесть воров. Имаи… был мертв. То есть на свободе оставались только четверо: Харада, мужчина в спортивном костюме, Хасэгава и, как ни странно, Эмири.

В центре тюрьмы все так же зловеще горел синий андон, напоминая, что происходящее для кого-то было лишь страшной историей. Одной из сотни.

Сцепив зубы, я отвернулась и стала вглядываться в каменные фонари, считая оставшееся время. И, словно прочитав мои мысли, рассказчица кайдана объявила:

— Прошел один час пятнадцать минут.

По коже пробежали мурашки. Сорок пять минут. Так много, чтобы скрываться, и так мало, чтобы суметь спасти кого-то из нас.

Я постаралась вспомнить состав последней команды для освобождения заключенных и поняла, что на свободе остались только двое из них… Да и в любом случае, когда на свободе всего четверо, слишком опасно рисковать.

Значит, нам оставалось лишь надеяться, что хотя бы один вор продержится до конца.

Я медленно выдохнула, приказав себе успокоиться. И горько усмехнулась. Еще совсем недавно я думала о смерти, сидя в уютной комнате, а сейчас, находясь в реальной опасности, так боялась проиграть и умереть.

Как, впрочем, и Минори когда-то.

По словам Минори, в тот раз она действовала под влиянием эмоций – стыда и разочарования в себе. Но я понимала, что на самом деле она хотела, чтобы на нее обратили внимание и пожалели. Она хотела быть не виноватой, а жертвой. Хотела не осуждения, а жалости.

Ничего из этих мыслей я никогда не озвучивала. Хотя Минори была умна и наверняка прочитала все по моему взгляду. В больнице я сказала ей только одно, о чем и напомнила сейчас: «Только попробуй умереть».