Книга Пока не погаснет последний фонарь. Том 1, страница 24 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

Вот только через минуту мы увидели не пейзаж и не бытовую зарисовку. На проявившемся на фусума рисунке было изображено сидящее на низком столике животное с вытянутой мордой, острыми ушами и длинным пушистым хвостом.

— И что мы должны с этим…

— Дайкон! – воскликнула Минори.

Я подозрительно скосила на подругу глаза, на мгновение подумав, что та не выдержала напряжения.

— Эй, Хината! – прищурившись, пробурчала Минори. – Не смотри на меня так. Эта картинка означает «дайкон». Это же хандзи-э^[37] – ребус такой.

Я посмотрела на рисунок еще раз и наконец поняла.

— Это не стол, это подставка, и чтение этого иероглифа – «дай», а под этим странным существом подразумевается лиса, одно из чтений – «ко», – медленно произнесла я, и Минори счастливо кивнула. – Ты откуда это знаешь?

— То есть ты даже на секунду не предположила, что я просто догадалась… – проворчала она. – Видела на одном из уроков истории, когда мы проходили культуру эпохи Эдо^[38]. Я запомнила, потому что мне тогда сразу пришло в голову, как ты в детстве всегда вытаскивала дайкон из еды. – Минори рассмеялась.

— Ненавижу дайкон, – пробормотала я, думая о том, что все всегда удивлялись, как он мог мне не нравиться.

— И что дальше? – Минори все еще улыбалась. – Мы ведь выиграли, да?

Я сомневалась, что все было так просто, и, оглядевшись, поняла, что на столе теперь появился еще один предмет – песочные часы. И песка в верхней половине почти не осталось.

Я дернулась, едва не разлив тушь, и, схватив кисть, кое-как написала на новом листе: 大根^[39].

Минори шумно вдохнула и выдохнула – буквально через пару мгновений после того, как я оторвала кисть от бумаги, вниз упали последние песчинки. Несколько секунд ничего не происходило, а затем вновь послышалась короткая мелодия.

Свет, падающий на фусума, погас, а когда вновь загорелся, бумага была снова белой, и «невидимка» вырисовывал новые чернильные линии.

— Это еще не всё, – прохрипела Минори, еще не до конца отойдя от произошедшего.

И у меня сердце колотилось в груди как бешеное, а в ушах шумела кровь. Я закрыла глаза и приказала себе успокоиться.

Мысленно я мрачно посмеялась над собой. Видимо, не так уж сильно я готова была расстаться даже с обонянием. Что уж говорить о жизни… Однако я оттолкнула несвоевременное воспоминание.

— Хината, смотри скорее. Надо решить этот хандзи-э, часы заново отсчитывают время.

Я бросила взгляд на столик: может, мне показалось, но песка в часах как будто стало меньше.

Я перевела взгляд на фусума и поморщилась. На меня мрачно и даже презрительно взирала огромная, толстая жаба, держащая в одной лапке тяван^[40], а другой взбивающая в нем с помощью тясэна^[41] – бамбукового венчика – чай.

— Зная, как я люблю маття, ты не запомнила что-то про эту картинку?

— Такой не было, – простонала Минори.

— Не раскисай, – бросила я. – Думай!

На первом ребусе отгадка была зашифрована с помощью чтений иероглифов слов, обозначающих объекты изображения. Что было нарисовано здесь? Жаба, венчик, пиала, чай – гама, тясэн, тяван, тя.

Гама, тясэн, тяван, тя. Тясэн, гама, тя, тяван. Тя, тяван, гама, тясэн. Тяван, тясэн, тя, гама…

— Тягама! – воскликнула я, и теперь уже Минори бросила на меня удивленный взгляд.

Однако уже через секунду она поняла и быстро вывела на листе: 茶釜^[42].