Книга 280+1. Из клетки на свободу, страница 59 – Аня Свободная

Постепенно я привыкала к его ежедневной заботе: каждое утро он резал манго, варил свежий кофе, убирал дом молча. В грозы обнимал крепко, когда я просила. Душ вместе стал настоящим исцелением — тёплая вода, его нежные руки. Вспышки стали реже.

Звук цепи или ключей по-прежнему вызывал холод внутри. Он заметил и старался не греметь ими, вместо цепочки приделал задвижку. Его неожиданное появление тоже пугало — я просила его кашлять или говорить заранее, входя в комнату. Он делал это без вопросов.

Массаж сначала был сложным. Я делала его редко и с напряжением — руки помнили подвал. Потом, через год-полтора, всё изменилось. Теперь я делаю ему массаж часто — сама, по настроению. Сажусь на спину, разминаю плечи, шею. С маслом лаванды. Он стонет от удовольствия и говорит: «Ты лучшая в мире». Иногда это переходит в нежный секс. Иногда мы просто засыпаем.

Мы долго работали отдельно. Только через два с лишним года, в начале 2035-го, когда оба немного стабилизировались, мы начали ходить на совместные сессии к Марии. Это было тяжело. Я плакала. Он молчал. Мария говорила: «Вы не пара жертва-палач. Вы два человека с общей травмой. И лечитесь вместе».

К 2036 году сессии стали редкими — раз в несколько месяцев. Мы научились жить с прошлым, не давая ему управлять настоящим. Терапия для нас — не конец пути, а ежедневная тихая работа. Чтобы монстр остался мёртвым. И пока получается.

До моего приезда Алехандро обходился без машины: такси, автобусы, иногда машина, арендованная на день. Он жил скромно, работал удалённо, ездил редко. Но когда я приехала и мы решили остаться вместе — сразу поняли: нужна надёжная машина. Для поездок в город — за продуктами, к врачам. Для ремонта дома — возить стройматериалы. Для будущего — дети, пикники. Мы рассчитывали путешествовать.

Машину купили в начале 2033 года. Он выбрал Toyota Hilux — практичный пикап, не новый, но надёжный. Мы ездили смотреть вместе. Я сидела в салоне. Говорила: «Эта надёжная. Как ты».

Алехандро водит с 18 лет (ещё в России). В Асунсьоне он наш основной водитель. Стиль вождения — спокойный, уверенный, но осторожный. После терапии стал гиперосторожным — не превышает скорость, пропускает всех, сигналит редко. Говорит: «Я знаю, как легко разрушить жизнь. Не хочу даже царапины». Любит длинные поездки (к реке, в Игуасу). Поёт под музыку.

Я научилась водить в Берлине (2028 год, автошкола). Права парагвайские получила в 2033. Стиль: уверенная, но эмоциональная. Быстрее Алехандро (особенно если опаздываем). Могу посигналить или сказать: «Ну куда прешь!». Но осторожна — после подвала ценю безопасность. Вожу, когда хочу свободы: иногда езжу одна в магазин. Бывает, говорю «Сегодня я за рулём. Ты отдыхаешь». Люблю открытые окна, музыку громко, ветер в волосах.

Я иногда говорю: «Ты водишь как в штрафбате — медленно и осторожно». Он отвечает: «А ты — как из подвала — на свободу, газ в пол».

Триггеры давали знать о себе и здесь. Однажды он помогал соседу завести машину. Достал автомобильные провода для «прикуривания», с красными и чёрными зажимами — и у меня перехватило дыхание. Сердце колотилось: это была вспышка — ток, боль, После пыток током в плену — разрядов, когда тело корчилось в агонии, а он смотрел с той ледяной улыбкой — страх перед проводами и зажимами остался надолго. Я отошла в сторону, чтобы не видеть. То же самое было, когда я видела в руках у него тестер с проводами и щупами, когда он чинил что-то в доме. Страх этот был частью фонового — тихого, холодного, «а вдруг». Он знал, краснел, убирал такую технику подальше, шептал: «Прости... ». Прошел не один год, прежде чем тестер или провода с зажимами стали просто вещами.