Книга Вечеринка с карликами. И другие рассказы, страница 29 – Анна Златковская, Ольга Аникина, Евгения Овчинникова, и др.

*

Пиво было невкусное, но Людочка радовалась, что сидит среди других студентов и никто не попрекает ее и не смеется над ней.

— Будешь? – рыженькая Света протянула ей сигарету.

Людочка отрицательно махнула головой.

— Не курю, – поежилась.

— Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет, – прогудела Светина подруга и смачно затянулась.

Людочка улыбнулась. А тот парень, его звали Костя, странно усмехнулся ей в ответ. Людочка схватилась за эту улыбку, опасливо глазея на него. Она его заприметила еще в дни поступления и сейчас рада была оказаться рядом. Костя ей подмигнул, она повела плечами. Под мышками проступили пятна пота, Людочка сжалась, беспокоясь, что он заметит. Она по-прежнему была сдобной и мягкой, с красивой пышной грудью и такими же пышными бедрами. Слон не стал прекрасным лебедем, увы. Людочка немного завидовала стройным девчонкам, но похудеть не старалась. В ее жизни это вряд ли бы что-то изменило, обреченно признавала она.

Кто-то бренчал на гитаре, Светочка упорхнула с высоким кучерявым парнем к березам, и там они жарко целовались. Костя сидел рядом с Людочкой, рассказывая ей о том, как провел лето в Испании. Она слушала его внимательно, цепляясь за описания, представляя и синее море, и ракушки, горы, запах пыльной жары и вкус вина на губах. Людочка всего этого не знала, с мамой лето они проводили на старой даче в тени яблонь. Мама могла часами лежать с книгой на раскладушке, а Людочка пряталась на веранде, штопая и зашивая, склеивая и восстанавливая непрочный мир.

А когда совсем стемнело, Костя взял ее ладонь и повел за собой. Она шла за ним, словно корова на поводке, и отчего-то было странно тепло и приятно где-то внутри. В грязном лифте они целовались. Его руки проникли под рубашку, пальцы барабанили по груди – Людочка задержала дыхание, стало страшно, что Костя отпрянет, засмеется: слишком толстая, слишком мягкая… Он же задышал в ухо:

— Какая ты классная…

Они ввалились к нему домой запыхавшиеся, желая поскорее сорвать одежду. Костя скидывал кеды, а Людочка замерла в прихожей, с ужасом оглядывая пространство: диван, огромный дубовый шкаф с книгами и безделушками, а возле окна стояла ваза – огромная, пузатая, с легкой надглазурной росписью. Людочка впилась в нее глазами, восхищаясь рисунком и ужасаясь одновременно ее хрупкостью. А Костя уже тянул ее туда, на диван, прямо к вазе, которая, Людочка это точно знала, доживала свои последние минуты.

— Нет, нет, давай тут, – она притянула Костю к себе, стала снимать юбку, торопливо, неуклюже, бормоча про себя: «Только не туда, только не в комнату».

Костя засмеялся:

— Я думал, ты неопытная, – он чуть не упал, схватился за шкаф, – а ты вон какая!

Все закончилось быстро, словно пронесся поезд мимо старой станции, слегка позвякивая корпусом и дребезжа колесами. Перехватило дыхание, и было страшно, что тебя снесет воздушной волной, а потом раз – и снова тишина, и слышно, как поют птицы. Людочка смотрела на стену перед собой, думая, как бы теперь сбежать побыстрее домой. А Костя чмокнул ее в нос и протянул ей рубашку.

— Ух! – тряхнул лохматой головой. – А теперь надо выпить. Ползи на диван, я притащу шампанское.

Людочка замерла с рубашкой в руке. Она смотрела на вазу, и ей казалось, ваза тоже смотрит на нее – строго, как учительница, молчаливо с укором, осознавая, что Людочка-то – девочка-слон. Людочка медленно набросила рубашку на голое тело и аккуратно сделала шаг вперед. «Нет, надо уходить, я так не могу», – думала и совсем не знала, что делать. Костя ей нравился, и так не хотелось возвращаться домой к вечно недовольной маме и кладбищу поломанных предметов. А вот броситься на диван, поджать колени, пить шампанское и смотреть в его глаза, болтая ни о чем, – безумно хотелось.