Книга Удивительные истории о любви, страница 104 – Наринэ Абгарян, Дмитрий Карманов, Александра Авророва, и др.

— Присаживайтесь, – он указал мне на стул.

Через минуту в комнату вошел лысоватый и с бородкой полковник, со скучающим, и, пожалуй, уставшим лицом. Когда я поднялся, чтобы представиться, он лишь махнул рукой и сел у окна. С полминуты он пристально и оценивающе рассматривал меня.

— Вы знаете обстановку на фронте, – начал Богословский, – после взятия Екатеринбурга наше наступление остановилось. На кунгурском направлении мы, честно говоря, завязли. Тем не менее я уверен, что Кунгур мы рано или поздно возьмем. И тогда уже ничего не помешает нам достичь главной цели осенней кампании – Перми. Мы вызвали вас, поручик, потому что здесь вы можете быть более полезны, нежели находясь в полку.

Он перевел взгляд на полковника.

— Мы изучили ваш послужной список, поручик, – заговорил тихим голосом Клерже, – он слегка картавил, – вас прекрасно аттестуют по службе и в 194-м полку, и уже здесь. Но самое главное – вы пермский, вы прекрасно знаете город. Кроме того, у вас уже есть опыт перехода через линию фронта, не так ли?

Я начинал догадываться, к чему он клонит.

— Итак, все, что мы сейчас вам скажем, разглашению не подлежит, надеюсь, вы это понимаете, – продолжал он. – В Перми есть несколько белых подпольных организаций, крупнейшая из них – организация Белобродского. Ваша задача – вступить с ними в контакт, обеспечить нам устойчивую связь с ними. Кроме того – совершение диверсий на заводе и на транспорте. Но самое главное – к моменту выхода наших войск на ближние подступы к городу вы должны подготовить организованное вооруженное восстание. Начать его необходимо будет в день штурма. Я жду вашего ответа, – он в упор посмотрел на меня.

Что я мог ответить ему? У меня в общем-то не было выбора. Разве не я ушел из города, чтобы снова туда вернуться?

— Вы правы, господин полковник, я хорошо знаю город. Но и в городе многие знают меня, – сказал я.

— Об этом мы поговорим отдельно. Если вы согласны, пройдемте ко мне обсудить детали, – встал со стула Клерже.

9

Я перешел фронт недалеко от Кунгура. Собственно сплошного фронта, как мы его понимали по Великой войне, не было. Обойдя несколько сел, занятых красными, я вышел на станцию, где, предъявив документы краскома 3-й советской армии, сел на проходивший в направлении Перми эшелон. В город таким манером, конечно, въезжать было опасно. Поэтому на одной из остановок, сойдя за водой, в вагон я уже не вернулся.

Ближе к ночи я пришел в Пермь со стороны Мотовилихи. Хоть это и рабочий поселок, я рассудил, что патрулей там должно быть меньше. Домой я идти опасался. Поэтому сразу же направился к Белобродскому на Малую Ямскую.

Я долго стоял в подворотне, курил и разглядывал улицу, опасаясь слежки. Белобродский был не один. Я застал у него еще Валюженича, подполковника, мобилизованного красными, он командовал у них артбригадой. Пробыв у Белобродского около часа, я ушел. Мы условились, что я буду жить за городом, в Курье (я надеялся найти там какую-нибудь заброшенную дачу), возвращаясь в город лишь по необходимости. Мне повезло. Наш дом, который мы снимали летом четырнадцатого, стоял пустой, как, впрочем, почти все дачи. Как же мне хотелось увидеть маму, Таню… Жить на другом берегу, смотреть на город. И знать, что мне нельзя с ними встретиться.