Книга Возвращение Гетер, страница 89 – Алексей Небоходов

— А если я не смогу?

— Сможете, деточка, — мягко проговорила старуха, поглаживая её запястье сухими пальцами. — Все могут. Это не так сложно, как кажется.

Она помолчала, цепко наблюдая за реакцией собеседницы.

— Завтра к вечеру приходите сюда. И наденьте что-нибудь синее — человек, с которым вы встретитесь, ценит такие детали.

— Хорошо, — выдохнула Шанина и по выражению лица хозяйки поняла, что та считает дело решённым.

На следующий день Марина стояла перед зеркалом на явочной квартире, застёгивая пуговицы на тёмно-синем платье, купленном специально для этого случая. Обновка была строгой, но с достаточно глубоким вырезом — не вульгарно, но и не чрезмерно закрыто. Она нанесла неброский макияж и собрала волосы в простую, но элегантную причёску, а из украшений оставила только тонкую цепочку с кулоном в виде капли.

Перед выходом позвонила Родионову из ближайшего телефона-автомата. Монетка звякнула, провалившись в щель, гудки тянулись долго, прежде чем трубку сняли.

— Я иду туда, — проговорила Шанина. — Арина велела надеть синее. Больше ничего не знаю.

На линии повисла тишина, только шорох помех.

— Будь осторожна, — отозвался капитан глуше обычного. — Никакой самодеятельности. Информация — и только.

Марина прижалась лбом к холодному стеклу будки.

— Я помню инструкции, — выговорила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Доложу после.

Она повесила трубку и на несколько секунд застыла, уставившись на запотевшее стекло. То, что ей предстояло сделать, не было чем-то новым для офицеров её отдела. Шанина сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, и вспомнила лекцию полковника Бурцевой на спецкурсе «Сексуальная разведка», которую читали единицам. «Не каждый способен разделить тело и разум», — говорила преподаватель. Тогда, в душной аудитории, среди двадцати курсантов только трое, включая её, были отобраны для особой подготовки, а остальных отсеяли после психологических тестов. На лекциях всё звучало просто и понятно, но на деле оказалось совсем иначе.

Квартира хозяйки встретила Марину непривычной тишиной — ни гостей, ни разговоров об искусстве, ни музыки. Арина Капитоновна была одета в строгий тёмно-серый жакет с юбкой, совсем не похожий на её обычные вечерние облачения.

— Проходите, Мариночка, — старуха провела её в гостиную, где уже сидел мужчина лет пятидесяти в сером пиджаке и с аккуратно уложенными редеющими волосами. — Познакомьтесь с Виктором Павловичем. Виктор Павлович, это Марина, молодой искусствовед, о которой я вам рассказывала.

Гость поднялся, протягивая пухлую влажную ладонь. От него исходил густой сладковатый запах импортного одеколона — из тех флаконов с латинскими буквами, которые в «хороших» домах выставляли на комоде, демонстрируя зарубежные связи или доступ к валютным магазинам.

— Очень приятно, — обронил он, постоянно поправляя галстук. — Арина Капитоновна говорила, вы пишете работу о русском авангарде?

— Да, о влиянии Малевича на современное искусство, — отозвалась Шанина с заученной улыбкой.

— Интересно, интересно, — мужчина, представившийся заместителем директора крупного московского предприятия, явно нервничал, и взор его метался по комнате, не задерживаясь на собеседнице.

Хозяйка подала чай и деликатно удалилась, оставив их наедине. Неловкая беседа затянулась надолго — гость говорил о производственных планах, о поставках сырья, о недавнем визите комиссии из министерства. Марина слушала, задавала вопросы, улыбалась и склоняла голову в нужных местах, одновременно фиксируя в памяти всё, что могло представлять оперативный интерес.