Книга Возвращение Гетер, страница 27 – Алексей Небоходов

Сергей бродил по коридору, заглядывал в кухню, возвращался в гостиную, присаживался на краешек дивана, вставал, снова ходил по коридору. В голове смешались события последних дней — живая, энергичная Анна, уходящая на дежурство, — и её восковое лицо в гробу. Как это могло произойти? Как женщина сорока лет, полная сил, вдруг перестала существовать?

Он остановился на кухне. Открывал и закрывал шкафчики, пока не нашёл початую бутылку «Столичной» с синей этикеткой, оставшуюся с поминок. Пальцы дрожали, когда наполнял гранёный стакан. Преподаватель, всегда презиравший пьяниц, всегда гордившийся своей выдержкой, залпом выпил водку, даже не поморщившись, и сразу налил второй стакан.

Часы с кукушкой тикали на стене — пензенские, с резным домиком, Анна купила десять лет назад в комиссионке. Вечером, перед сном, она обычно приходила сюда выпить стакан кефира. Стояла вот здесь, у холодильника, босая, в домашнем халате, с распущенными волосами — домашняя, земная, его…

— Аня, — прошептал Сергей, сжимая стекло в ладони. — Аня, как же так?

Безукоризненно выглаженная утром рубашка сбилась и помялась, галстук ослаблен, но не снят — преподаватель марксизма-ленинизма не мог позволить себе окончательно потерять контроль. Очки, запотевшие от горячего дыхания, снял и положил на стол. Без них мир расплывался, и в этой нечёткости было что-то успокаивающее — реальность стала менее определённой, менее окончательной.

Третью порцию Сергей выпил не залпом, а медленно, маленькими глотками. Тепло разливалось по телу. Кровь стучала в висках. Вопросы теперь всплывали один за другим — те, которые он не смел себе задавать с тех пор, как посреди лекции в аудиторию вошла секретарь деканата с известием о смерти его жены.

Почему её не спасли? Она же работала в лучшей больнице страны, в отделении для элиты. Почему не было признаков болезни? Он бы заметил — замечал каждую мелочь в ней, каждое изменение настроения, каждую новую морщинку. Почему не настоял, чтобы прошла полное обследование, когда жаловалась на усталость? Почему не заставил взять отпуск, не увёз на море, не уберёг?

И главное — почему в последнее время она так странно себя вела? Отстранялась, уходила в себя, иногда смотрела на него с грустью, будто прощалась. Это не было предчувствие — нет, что-то другое.

Водка закончилась. Сергей уставился на пустую бутылку, потом тяжело поднялся и нетвёрдой походкой направился в спальню.

Их общая с Анной комната встретила тишиной. На двуспальной кровати, аккуратно застеленной, лежали две подушки — его, жёсткая, и её, помягче. Одеяло расправлено без единой складки. Это Елена — весь день молча приводила квартиру в порядок.

Сергей опустился на край кровати, на её сторону. Провёл ладонью по одеялу, по подушке. Глаза оставались сухими, но боль была такой, что хотелось кричать.

Напротив кровати — шкаф, большой, полированный, со скрипучей левой дверцей. Анна всегда говорила, что нужно позвать мастера и смазать петли, но так и не собралась. Сергей встал, подошёл и отворил створку. Скрип показался оглушительным в ночной тишине.

Вещи Анны висели на плечиках — аккуратные ряды платьев, костюмов, блузок. Тёмно-синий костюм, в котором она ходила на партсобрания. Белые халаты для работы. Нарядное платье цвета бордо, которое она надевала на новогодний вечер. Шерстяной свитер, связанный её матерью. И в самом углу — шёлковая ночная рубашка цвета слоновой кости с кружевной отделкой.