Книга Возвращение Гетер, страница 22 – Алексей Небоходов

Олег попрощался последним. Долго смотрел на мать, но так и не смог поцеловать — лишь коснулся пальцами края гроба и отступил, стиснув челюсти.

Когда прощание завершилось, к семье подошла Кристина Попова. Дорогие французские духи чувствовались за несколько шагов.

— Примите мои соболезнования, — сказала она деду. — Я знала Анну Никоновну, замечательная женщина. Мы вместе учились.

Никон Трофимович посмотрел холодно:

— Спасибо, — и отвернулся.

Кристина не отступила:

— Я проходила у неё обследование — она была не просто специалистом, а настоящим человеком…

Зелёные глаза скользили по собравшимся, задерживаясь на каждом.

Тогда Елена заметила стоящую в отдалении, у берёзы, незнакомку: высокая женщина в строгом чёрном пальто, с золотистыми волосами и янтарными глазами. Не приближалась, не смешивалась с толпой. От неё словно тянуло озоном. Хотелось подойти, спросить, но тут кладбищенские работники дали знак.

— Приступайте, — сказал старший, и скрип верёвок разнёсся в тишине.

Гроб начали опускать. На дне ямы блеснула тёмная вода. Когда дерево коснулось дна, Елена отвела взор. Оглянулась на берёзу — незнакомки уже не было.

Никон Трофимович стоял у края ямы — каменные черты лица, сжатые ладони. Сергей Витальевич закрыл глаза рукой. Олег не двигался.

Первая горсть земли, брошенная дедом, глухо ударилась о крышку. Вторая — от Сергея Витальевича. Третья — от коллег. Олег отказался, отступив. Елена сжала в кулаке холодную землю, прошептала:

— Прощай, мама, — и разжала пальцы. Тёмные крупицы осыпались на дерево гроба.

Когда церемония закончилась, скорбящие начали расходиться. Никон Трофимович принимал соболезнования, Сергей Витальевич разговаривал с коллегами, Олег стоял в стороне, один. Кристина с Алиной уже ушли. Незнакомки тоже не было.

— Леночка, поедем домой, — Сергей Витальевич взял её за руку. — Поминки уже готовы.

Она кивнула, но мысли не давали покоя: почему мама ушла так внезапно, откуда здесь школьная подруга и её мать, что связывало Кристину с мамой, и кто была та незнакомка у берёзы?

Шли к выходу: дед — тяжело, размеренно ступая, Сергей — держа дочь за руку, Олег — отстав от них на несколько шагов. У ворот ждали две чёрные «Волги» и человек в сером плаще, двумя днями ранее принёсший в эту семью весть о смерти. Вежливо открыл дверцу:

— Садитесь, пожалуйста, отвезём домой.

Елена в последний раз обернулась: могила с деревянным крестом, венки, голые берёзы, вороны. Глубоко вдохнула — в воздухе ещё держался слабый аромат озона.

Квартира на Чистых прудах наполнилась тяжёлым духом поминок. С утра привезли деликатесы из кремлёвского распределителя — копчёного угря, красную икру, фаршированную щуку — вместе с соболезнованиями от главврача. Кутью с изюмом и мёдом, по настоянию деда, приготовила соседка Антонина Петровна из третьего подъезда — вдова полковника, знавшая толк в обрядах. К ароматам еды примешивались запахи влажных пальто, сваленных в прихожей, мокрой обуви и многолюдного дыхания в комнатах, где ещё три дня назад жила Анна Никоновна.

У кухонного стола Елена нарезала чёрный хлеб аккуратными ломтями и думала: как странно, что жизнь после смерти начинается с еды — с тарелок, наполненных поминальными закусками, с рюмок, которые будут наполняться и опустошаться, с запаха пищи, когда есть совершенно не хочется.