Книга Когда молчат гетеры, страница 88 – Алексей Небоходов

Она падала будто бесконечно долго, хотя прошла всего секунда. Снег принял тело с мягким хрустом. Алина лежала на спине, глядя в ночное небо, где между рваных зимних облаков проглядывали бледные звёзды. Сознание угасало быстро, как пламя без кислорода. Последнее, что она видела — склонившееся над ней лицо Кривошеина, искажённое гневом, с бледными губами, шепчущими что-то, чего она уже не могла разобрать.

Темнота обступила со всех сторон, поглощая всё — боль, страх, ненависть. В этой темноте почудилось лицо матери — спокойное, понимающее, и Алине захотелось сказать что-то важное, слова, которые так и не были сказаны. Но темнота сгустилась окончательно, и сознание покинуло её.

Кривошеин не стал терять времени. Убедившись, что девушка без сознания, он бросился к крыльцу, где огонь уже начал серьёзно повреждать стену. В несколько прыжков очутился у сугроба и принялся забрасывать пламя снегом, работая с яростной энергией человека, защищающего своё имущество. Каждое движение было точным, экономным, несмотря на грузную фигуру. Снег падал на огонь, шипя и превращаясь в пар, но Кривошеин не останавливался.

Из дома выбежал Попов с ведром воды. За ним следовали ещё двое — кто-то из гостей, привлечённых шумом и запахом дыма.

— Что случилось? — крикнул Попов, выплёскивая воду на огонь.

— Потом, — отрывисто бросил Кривошеин, продолжая забрасывать пламя снегом. — Неси ещё воды! И никому ни слова, понял?

Попов кивнул и бросился обратно в дом. Остальные, видя решительность хозяина, принялись помогать, зачерпывая снег руками и бросая на огонь. Постепенно пламя начало отступать.

Только когда от огня остались лишь тлеющие головешки и едкий запах гари, Кривошеин отвлёкся от тушения и посмотрел в сторону неподвижно лежащей на снегу Алины. Её фигурка казалась совсем маленькой и беззащитной, а тёмное пятно, расплывавшееся вокруг головы, чернело даже в тусклом свете луны, выглянувшей из-за облаков.

— Уведите всех в дом, — приказал Кривошеин. — Скажи, что неисправная проводка, что-нибудь в этом роде. Я сам разберусь.

Попов бросил быстрый взгляд на Алину, и его блёклые глаза слегка расширились, но он ничего не сказал, только кивнул и повёл остальных назад. Кривошеин дождался, пока за ними закроется дверь, и только тогда подошёл к девушке. Присел на корточки, вглядываясь в бледное лицо, приложил пальцы к шее, проверяя пульс. Удовлетворённо хмыкнув, выпрямился и быстрым шагом направился к дому.

Вернулся через несколько минут с толстым шерстяным пледом. Расстелил его рядом с Алиной, затем аккуратно, почти бережно, перекатил безвольное тело на ткань и завернул, как свёрток. Из-под пледа теперь виднелось только бледное лицо с закрытыми глазами и спутанные тёмные волосы с запёкшейся кровью.

Кривошеин поднял свёрток на руки. Несмотря на возраст и грузность, он легко удерживал тонкое тело балерины. Прошёл через участок, огибая дом, к гаражу, где стоял его «Москвич» — тёмно-синий, с хромированными деталями. Открыв багажник свободной рукой, бесцеремонно уложил Алину внутрь, скрутив тело так, чтобы оно поместилось в ограниченном пространстве. Захлопнул крышку и направился к водительской двери.

Через минуту мотор тихо заурчал, и машина медленно выехала с территории дачи через боковые ворота, которыми редко пользовались. Кривошеин вёл аккуратно, не превышая скорости, как человек, не желающий привлекать внимание. Фары разрезали темноту, высвечивая узкую дорогу в обход основных улиц посёлка.