Книга Когда молчат гетеры, страница 235 – Алексей Небоходов

— Это… это всё наше? — спросила Ольга, зная ответ, но не в силах удержаться.

— Наше, — кивнул Лёва, — всё наше. Представляешь, какая удача — мне как раз премию дали за рационализаторское предложение, ну я тебе рассказывал, про радиоприёмники. А тут ещё и профсоюз помог с жильём. Видишь, как всё удачно сложилось! Прямо судьба.

Он говорил с таким искренним восторгом, что Ольга не смогла заставить себя разрушить его иллюзии. Конечно, никакое рационализаторское предложение не могло принести таких благ — отдельную квартиру в престижном доме, обставленную дефицитной мебелью. Это была плата Ордина — за её согласие стать частью игры, за работу с новыми «гетерами».

Но Лёва не знал и не должен был знать. В его мире такое счастье приходило только как награда за честный труд, и Ольга не собиралась разрушать этот уютный, понятный мир.

— Судьба, — эхом отозвалась она, следя за тем, как Лёва носится по квартире, открывая шкафы, проверяя краны, включая и выключая свет, словно ребёнок, получивший долгожданную игрушку.

— Смотри, тут я поставлю книжные полки, — он остановился у стены в гостиной, — все мои технические журналы и твои книги по театру. А здесь, — Лёва перешёл к другой стене, — можно повесить фотографии. Я давно хотел заняться фотографией, знаешь. У Петрова на работе есть «Зоркий», обещал показать, как пользоваться. Представляешь, будем делать семейные альбомы. У нас в семье никогда не было альбомов…

Он продолжал планировать их будущую жизнь с той детской непосредственностью, которая и привлекла Ольгу изначально. Во время первых встреч — случайных пересечений в коммунальном коридоре, неловких бесед на общей кухне — она видела в нём полную противоположность тем мужчинам, с которыми приходилось иметь дело по «работе». Никакого двойного дна, никакой задней мысли, никакой игры. Просто честный, открытый парень с радиозавода, влюбившийся в соседку-актрису.

И вот теперь он стал её мужем, не подозревая, что их семейное счастье построено на фундаменте её тайной службы, что даже сам брак был если не прямым приказом, то настоятельной рекомендацией Григория Ордина.

Пока Лёва продолжал восторженную экскурсию по квартире, Ольга незаметно осматривала углы, проверяла замки на дверях и окнах, изучала выключатели и розетки, ища признаки прослушки. Она знала, что кто угодно мог установить микрофоны — не из недоверия к ней, просто такова была система. Все следили за всеми, даже за своими.

Дверь на балкон оказалась запертой на два замка — обычный и дополнительный, установленный сверху. Окна плотно закрывались, без щелей. Шторы из добротного материала надёжно отгораживали комнату от посторонних глаз. Всё продумано, всё предусмотрено — и для защиты, и для контроля.

— Олечка, — Лёва вдруг остановился посреди комнаты, и лицо его приобрело то серьёзное выражение, которое появлялось в моменты глубоких размышлений, — ты счастлива?

Вопрос застал врасплох — простой, прямой, без подтекста. Тот самый вопрос, который задают друг другу люди, действительно заботящиеся о чувствах другого, а не использующие их как инструмент.

Что такое счастье для неё теперь? Возможность выжить в мире, где она узнала слишком многое? Способность играть свою роль, не выдавая истинных мыслей? Умение быть одновременно женой простого советского инженера и агентом тайной организации?