Книга Когда молчат гетеры, страница 216 – Алексей Небоходов

Терняев вздохнул, достал папиросу, закурил. Синий дым поднялся к потолку.

— Вчера, в 11 часов 45 минут, — начал он ровным голосом, словно читал отчёт, — оперативная группа КГБ под моим руководством провела операцию по вашему освобождению в посёлке Мамонтовка. В результате перестрелки погибли пять оперативников и четверо гражданских. Ваша тётка, Клавдия Антоновна Литарина, также найдена мёртвой.

Он сделал паузу, наблюдая за Ольгой. Та никак не отреагировала — только слегка побледнела.

— Мы нашли вас без сознания на полу гостиной, — продолжил Терняев. — Рядом — шприц с цианидом, который, судя по всему, предназначался вам. Вашу тётку убили тем же ядом. Знаете, кто это сделал?

Ольга продолжала молчать.

Терняев выждал с минуту, потом раздражённо стукнул кулаком по столу. Папиросы в пепельнице подпрыгнули, рассыпая пепел.

— Я пытаюсь помочь вам, Литарина! — в его голосе прорезались жёсткие нотки. — Пять моих людей погибли вчера. Хороших людей, с семьями. Я хочу знать, ради чего они отдали свои жизни.

Он порывисто встал, подошёл к сейфу, отпер его ключом из кармана пиджака. Достал стопку фотографий, вернулся к столу, начал раскладывать их перед Ольгой.

Снимки были сделаны вчера, на месте происшествия. Чёрно-белые, с той беспощадной документальностью, которая отличает криминалистическую съёмку. Тело тёти Клавы, привязанное к стулу — голова запрокинута, глаза открыты, рот, перепачканный пеной, искривлён в последнем крике. Перевёрнутая мебель в гостиной. Разбитые окна. Тела в чёрных костюмах, распростёртые в нелепых позах. Молодой лейтенант с простреленной грудью у входной двери. Капитан с разорванной шеей — на фото отчётливо видны окровавленные пальцы, застывшие у горла.

— Смотрите, — настойчиво сказал Терняев. — Смотрите внимательно. Это ваша тётка. Вот шприц, который нашли рядом с вами. А это — майор госбезопасности Софья Августова, её тело обнаружили на заднем дворе. Знаете её?

Ольга скользнула взглядом по фотографии женщины, лежащей в снегу с простреленной головой. Она никогда не видела эту женщину раньше, но сейчас это не имело значения. Ничто не имело значения.

— Литарина, — Терняев наклонился к ней через стол, и в голосе зазвучали почти умоляющие нотки, — нам известно о связи вашей тётки с высокопоставленными лицами. Известно о её влиянии на определённые круги. Мы знаем про «Гетеру» и про убийства других девушек. Но нам нужны имена. Нам нужны факты. Помогите себе и нам.

В кабинете повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов на стене. Ольга сидела неподвижно. Руки так и лежали на коленях, сжатые в кулаки.

— Вы понимаете, что я могу обвинить вас в соучастии? — спросил майор, меняя тактику. — В убийстве собственной тётки? В шпионаже? В измене Родине? Статей хватит на три расстрельных приговора.

Ольга подняла глаза — серо-зелёные, как выцветшая трава под зимним снегом. В них не было ни страха, ни вызова — только бесконечная усталость и странное смирение человека, перешагнувшего через самые страшные кошмары и обнаружившего за ними пустоту.

Терняев тяжело опустился на стул. Он вдруг почувствовал собственное бессилие перед этой молчаливой женщиной. Всё его умение выпытывать правду, все методы, отработанные годами допросов, оказались бесполезны перед стеной её безмолвия.