Книга Когда молчат гетеры, страница 215 – Алексей Небоходов

Едва успела смыть кровь и пригладить волосы, когда дверь снова открылась. Двое конвоиров — молодой лейтенант с жёстким, словно вырубленным из камня лицом и пожилой старшина с тяжёлым взглядом и руками в старческих пятнах.

— Литарина, на выход, — коротко бросил лейтенант.

Её не заковали в наручники. Просто вытащили в коридор и повели — один впереди, другой позади. Шаги гулко отдавались под высокими сводами.

Коридоры Лубянки казались бесконечными — петляли, спускались и поднимались, словно внутренности каменного лабиринта. Мимо проплывали одинаковые двери с номерами, редкие решётчатые окна, железные лестницы с выщербленными ступенями.

На одном из поворотов Ольга заметила другого арестанта — пожилого мужчину с седой бородой. Когда он поднял голову, их взгляды встретились. В его глазах не было ни страха, ни надежды — только бесконечная усталость человека, смирившегося с исходом.

Поднялись на третий этаж. Коридор здесь был шире, светлее, с натёртым до блеска паркетом и дверями из тёмного дерева с латунными табличками. Пахло полиролью, табаком и бумажной пылью архивов.

Лейтенант остановился у двери с табличкой «Майор Т.И. Терняев. Отдел особых расследований». Постучал, дождался ответа и открыл дверь, пропуская Ольгу вперёд.

— Арестованная Литарина доставлена, товарищ майор, — отрапортовал он, вытягиваясь по стойке смирно.

— Свободен, — ответил усталый голос из глубины кабинета.

Лейтенант вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Ольга осталась наедине с хозяином кабинета.

Трофим Игнатьевич Терняев выглядел как человек, не спавший несколько суток. Лицо, от природы немолодое и суровое, казалось вырезанным из серого камня — резкие линии, глубокие тени под глазами, заострившиеся скулы. Пиджак висел на спинке стула — тот же, в котором он был при штурме дома тёти Клавы, судя по засаленным пятнам и следам копоти. Белая рубашка посерела от пота, воротничок смялся, узел галстука съехал набок.

— Садитесь, Литарина, — майор указал на стул напротив стола. — Разговор будет долгий.

Ольга опустилась на жёсткий стул, чувствуя, как скрипнули ножки по паркету. Пальцы машинально сжались в кулаки на коленях. Она уставилась на стену, где облупившаяся краска образовала пятно, похожее то ли на профиль человека, то ли на медведя, поднявшегося на задние лапы. Легче было смотреть на это пятно, чем встречаться глазами с майором или видеть разложенные перед ней фотографии.

Она чувствовала странное спокойствие — не от отсутствия страха, а от его избытка. Когда ужас переполняет сосуд человеческой души, он перетекает в оцепенение, почти похожее на безмятежность. Именно в таком состоянии она и пребывала — словно наблюдала за происходящим со стороны, из защищённого кокона внутри собственного сознания.

Терняев открыл лежавшую перед ним толстую папку, заложенную разноцветными закладками. На обложке Ольга разглядела надпись «Дело № 17-А/55. Операция «Гетера». Секретно».

— Знаете, почему вы здесь? — спросил он, глядя не на неё, а в папку.

Ольга молчала.

— Я спрашиваю, — повторил Терняев жёстче, — вы знаете, почему находитесь здесь?

Она перевела взгляд на него, но ничего не ответила. Лицо оставалось безучастным. Только пальцы выдавали напряжение — сжались в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.