Книга Когда молчат гетеры, страница 179 – Алексей Небоходов

Она откинулась на подушку, не раздеваясь, только сбросив туфли. Потолок над ней, с трещиной, змеившейся от угла к углу, с жёлтым пятном от протекающей крыши — такой знакомый, такой обыденный. Как и вся её жизнь до сегодняшнего вечера.

Время тянулось мучительно медленно. Тикали часы на стене — старый будильник с двумя латунными колокольчиками, ещё мамин. Где-то на кухне капала вода из неплотно закрытого крана.

Ольга закрывала глаза, пытаясь забыться хотя бы на минуту, но сон не шёл. Мысли кружились в голове, возвращаясь снова и снова к одному. Клан суккубов. Клан инкубов. Тётя Клава. Ордин. Операция «Гетера». Мила Файман и другие мёртвые девушки. И она сама — стоящая на перекрёстке, с выбором, от которого зависит её жизнь.

За окном стояла непроглядная тьма. Ольга лежала, ловя на потолке редкие вспышки фар от проезжающих машин — короткие всполохи света, прорезающие ночь и тут же гаснущие.

Что делать? Поверить Ордину? Принять его предложение? Стать главой клана суккубов? Нелепость, абсурд! Но если не согласиться — смерть. Как Мила, как Светлана, как другие девушки. Ничего не принимать, нигде не расписываться, ничего не подтверждать — первое правило при встрече с сотрудниками госбезопасности. Но Ордин… Кто он? Из органов? Или действительно нечто большее, древнее, страшное?

Тётя Клава. Нужно поговорить с тётей Клавой. Она всегда была странной, со своими ритуалами, заговорами, подозрительными чаями и настойками. С её невнятными предсказаниями, которые чаще всего сбывались. С её глазами, которые, казалось, видят насквозь.

Решение созрело не сразу, но когда пришло — показалось единственно верным. Нужно ехать в Мамонтовку. Тётя Клава знает правду. Тётя Клава всегда знала правду.

За окном начал сереть сам воздух. Сначала едва заметно, потом отчётливее, превращая тёмный силуэт шкафа в просто шкаф, возвращая комнате её обыденные очертания. Стрелка часов приближалась к шести утра — скоро жители коммуналки начнут просыпаться, греметь посудой на общей кухне, занимать очередь в ванную.

Ольга села на кровати, чувствуя ломоту во всём теле. Она почти не меняла положения всю ночь, и теперь мышцы протестовали против резкого движения. В голове шумело от недосыпа, но разум был на удивление ясным, словно ночь размышлений привела мысли в строгий порядок.

Она быстро умылась холодной водой из фаянсового кувшина, который всегда держала в комнате, чтобы не выстаивать очередь в ванную. Вода была ледяной, почти обжигающей, но именно это и нужно было сейчас — смыть остатки ночного оцепенения.

Надев тёплое платье из тёмно-синей шерсти, Ольга накинула плотный свитер. Январское утро обещало быть морозным, а до станции в Мамонтовке придётся идти пешком от электрички. Она достала с антресолей старую дорожную сумку — не слишком большую, чтобы не привлекать внимания. Положила смену белья, запасные чулки, маленькую книжку стихов Блока, которую всегда брала в поездки как талисман. Потом на секунду задумалась и добавила фотографию матери, завёрнутую в носовой платок.

Денег было немного — зарплату в театре задерживали второй месяц, а гонорар за внеплановые выступления должны были выдать только на следующей неделе. Но на электричку хватит, а тётя Клава никогда не отказывала в приюте. Паспорт, театральное удостоверение, записная книжка с адресами — всё это Ольга уложила в маленькую сумочку, которую можно было носить под пальто.