Книга Когда молчат гетеры, страница 177 – Алексей Небоходов

Ольга чувствовала, как внутри разгорается странное пламя — не обычное человеческое чувство, а нечто глубинное, древнее, спавшее все эти годы и теперь пробуждённое словами Ордина. Часть её сознания всё ещё сопротивлялась, цеплялась за привычную картину мира. Но другая часть — та, что хранила смутные воспоминания о странных снах, о необъяснимой власти над мужчинами, о внезапных приливах силы — откликалась на его слова, как струна отзывается на прикосновение мастера.

— А если я откажусь? — спросила она, уже зная ответ.

Ордин смотрел на неё с выражением, в котором странно смешивались сожаление и беспощадность.

— Тогда решение о ликвидации останется в силе, — ответил он просто. — И в следующем списке агентов «Гетеры», найденных мёртвыми при загадочных обстоятельствах, будет имя Ольги Литариной. Никто не вспомнит о вас через месяц. Даже соседи по коммуналке.

Он говорил без злорадства, без угрозы — просто констатировал факт, неизбежный, как смена времён года.

— Я даю вам выбор, Ольга, — продолжил Ордин, и в его голосе появились почти человеческие нотки. — Не по доброте душевной — её у меня нет и никогда не было. Но из уважения к потенциалу, который вижу в вас. Вы могли бы стать великой предводительницей клана. Возможно, величайшей со времён Елизаветы Тюдор.

Он протянул руку, словно предлагая сделку. Пальцы его были длинными, бледными, с идеально ухоженными ногтями.

— Подумайте, Ольга Литарина, — произнёс он тихо. — Подумайте о том, что вы всегда чувствовали себя иной. О снах, в которых летали над городами. О странной власти над людьми. О голоде, который никогда не утолялся полностью. Всё это — не случайности и не игра воображения. Это ваша истинная природа, взывающая к вам.

Ольга молчала, поражённая не столько его словами, сколько тем, насколько точно он описал её самые сокровенные переживания — те, в которых она не признавалась даже себе.

Колени предательски подгибались. Взгляд Ордина, светящийся нечеловеческим знанием, сверлил её, ожидая ответа на предложение, которое больше напоминало приговор с отсрочкой исполнения.

— Мне… — голос подвёл её, превратившись в сиплый шёпот. Она прокашлялась и попыталась снова. — Мне нужно время подумать.

Слова прозвучали жалко, почти умоляюще, но это было всё, что она могла из себя выдавить. Мысли путались, сознание отказывалось принимать реальность, в которой суккубы и инкубы — не фантазия из старых книг, а часть мира, в котором она всегда жила, не подозревая о его истинной природе.

Ордин чуть склонил голову набок, рассматривая её с тем особым интересом, с каким коллекционер изучает редкий экземпляр, решая, достоин ли он места в коллекции.

— Время — роскошь, которой у вас немного, — произнёс он, и голос звучал почти мягко, хотя в нём не было ни капли настоящего сочувствия. — Но я понимаю необходимость осмыслить всё, что вы узнали. До завтрашнего вечера. Затем я вернусь за ответом.

— А если я не поверю вам? — спросила Ольга, пытаясь нащупать хоть какую-то опору в рушащемся мире. — Если решу, что всё это бред сумасшедшего?

Тонкая улыбка тронула губы Ордина.

— В глубине души вы уже верите, — сказал он с абсолютной уверенностью. — Ваша кровь помнит то, что разум отрицает. И когда останетесь одна, когда прислушаетесь к себе — поймёте: я говорил правду.