Книга Когда молчат гетеры, страница 168 – Алексей Небоходов

— А как насчёт сейфа в вашем кабинете? — спросил Терняев, прикуривая свою папиросу. — Там мы обнаружили довольно интересную коллекцию: фотографии, аудиозаписи, стенограммы разговоров. Всё аккуратно рассортировано, с пометками, датами, именами…

Кривошеин выдохнул дым, создавая между собой и следователем лёгкую завесу.

— В сейфе хранятся мои личные архивы, — ответил он. — Материалы для будущих произведений: наброски пьес, характеристики персонажей. Любой писатель собирает подобное.

— Включая откровенные фотографии государственных чиновников с молодыми женщинами? И записи их частных разговоров?

Кривошеин замер, затем медленно стряхнул пепел в алюминиевую пепельницу.

— Послушайте, гражданин следователь, — произнёс он, понизив голос. — Давайте говорить откровенно. Я понимаю, что моё положение не самое выгодное. Я также осознаю, что вас интересуют не моя скромная персона, а те, кто стоит… выше.

Он сделал паузу, изучая реакцию Терняева. Тот сохранял невозмутимость, лишь чуть приподняв бровь.

— Я действительно занимался некоторыми делами, которые, скажем так, находятся в серой зоне советского законодательства, — продолжил Кривошеин. — После войны многие высокопоставленные лица привезли из Германии… сувениры: картины, статуэтки, антиквариат. Предметы, которые формально не трофеи, но и не должны были оказаться в частных руках.

Терняев молча курил, не прерывая.

— Я помогал оценивать эти вещи и реализовывать их через комиссионные магазины для избранных. Иностранные дипломаты — отличные покупатели: охотно берут европейские произведения искусства, расплачиваясь валютой или дефицитными товарами.

— И за это вы получали свою долю, — уточнил Терняев.

— Разумеется. Небольшую комиссию. Но главное — связи. В моём положении связи важнее денег, гражданин следователь. Когда нужно продвинуть пьесу, получить постановку в ведущем театре — без влиятельных друзей никуда.

Трофим Игнатьевич сделал пометку в блокноте. Кривошеин следил за движением карандаша с плохо скрываемой тревогой.

— Значит, вы признаёте, что занимались незаконной торговлей антиквариатом, используя связи с иностранными дипломатами, — подытожил Терняев. — И что дача в Валентиновке использовалась для встреч участников этой схемы?

— Иногда. В основном всё проходило в Москве. На даче были более неформальные встречи.

— С участием молодых актрис?

— Не будьте ханжой, гражданин следователь. Когда собираются влиятельные мужчины, естественно, они хотят видеть рядом красивых женщин. Обычная светская практика.

Терняев отложил карандаш и пристально посмотрел на драматурга. Тот выдержал взгляд, но пальцы на колене заметно напряглись.

— Гражданин Кривошеин, — голос майора стал жёстче, — вы опытный человек и наверняка понимаете, что незаконная торговля антиквариатом — серьёзное нарушение, но не настолько, чтобы я лично занимался этим делом или проводил арест без официального ордера.

Кривошеин молчал.

— Меня не интересует, сколько картин вы продали французскому атташе или английскому консулу. Меня интересуют четыре мёртвые девушки. Светлана Орлова, Нина Кравцова, Мила Файман, Алина Морозова. Все они были участницами вашей «Гетеры». И все они мертвы.

Тень страха мелькнула на лице драматурга, но он быстро собрался.

— Мне ничего не известно об их смертях. Если они действительно мертвы — это трагедия. Но какое отношение это имеет ко мне?