Книга Когда молчат гетеры, страница 167 – Алексей Небоходов

Последнее слово он произнёс негромко, но с той интонацией, от которой у присутствующих пробежал холодок по спине. Это не было образным выражением. Два управления КГБ, две группировки внутри ведомства вступали в открытое противостояние.

— Возвращаемся, — бросил Дьячков, направляясь к выходу. — Оставьте всё как есть. Пусть думают, что мы тут не появлялись.

Люди молча последовали за ним. Их движения были по-прежнему скупыми, выверенными, разве что теперь в них чувствовалось напряжение — скрытое, но отчётливо ощутимое, как запах озона перед грозой.

Они покинули квартиру так же бесшумно, как вошли. Специалист по замкам аккуратно закрыл дверь, оставив все замки в том же положении, в каком их оставила группа Терняева. Ни одного следа — ни отпечатка пальцев, ни сдвинутого предмета.

В кабинете Терняева стояли стол, два стула и узкий сейф. Под потолком горела единственная лампа, отбрасывая жёлтый свет на разложенные бумаги и создавая резкие тени на лице задержанного.

Кривошеин сидел без наручников, но с той особой скованностью, которая выдавала человека, недавно освобождённого от них. Пальцы то и дело потирали запястья, дыхание чуть учащённое, мелкие капли пота на висках — несмотря на прохладу в помещении. Лауреат Сталинской премии, почётный член Союза писателей, влиятельнейший человек московских культурных кругов — теперь просто подследственный, такой же, как тысячи других, прошедших через этот кабинет.

— Гражданин Кривошеин, — начал Терняев, открывая папку, — давайте ещё раз уточним. Вы утверждаете, что не имеете отношения к так называемой группе «Гетера»?

Кривошеин слегка наклонил голову, словно прислушиваясь к далёкой музыке. В этом жесте была та манерность, которую вырабатывают люди, привыкшие быть в центре внимания.

— Я бы хотел уточнить формулировки, гражданин майор, — голос звучал сухо, но уверенно. — Термин «группа Гетера» мне неизвестен в том контексте, который вы, очевидно, имеете в виду. Если речь идёт о молодых талантливых актрисах и студентках, которым я помогал с устройством творческой карьеры, — да, такая деятельность входит в мои обязанности как члена правления Союза писателей и консультанта Министерства культуры.

Терняев отметил, как ловко Кривошеин обошёл прямой ответ, сразу выстраивая линию защиты: не организатор сети, а благодетель, покровитель молодых талантов.

— Давайте будем точнее. — Терняев положил перед собой блокнот, сделал короткую пометку. — У нас есть документальные свидетельства того, что на даче в Валентиновке регулярно устраивались закрытые вечера с участием высокопоставленных лиц и молодых женщин. Эти встречи имели характер, далёкий от официальных культурных мероприятий. Ваша роль заключалась в организации таких встреч, в подборе женщин и в последующем сборе компрометирующих материалов.

Кривошеин поморщился.

— Гражданин следователь, вы, кажется, читаете слишком много низкопробной литературы. На моей даче действительно проходили литературные вечера, на которых бывали государственные деятели, интересующиеся искусством. Там появлялись молодые актрисы. Но всё происходило в рамках приличий. Что до каких-то «компрометирующих материалов» — это чистый вымысел.

На столе между ними лежала пачка «Казбека». Терняев извлёк папиросу и предложил Кривошеину. Тот взял, чуть дрожащими пальцами поднёс к губам. Терняев чиркнул спичкой — вспыхнуло пламя, на секунду выхватившее из полумрака лицо драматурга с запавшими глазницами.