Онлайн книга «Когда молчат гетеры»
|
На площадке второго этажа мимо пронеслись два санитара с пустой каталкой. Разговаривали вполголоса, но Терняев уловил обрывок: «…в сторону реанимации, быстрее». Ускорил шаг, почти переходя на бег. Третий этаж. Запах лекарств, хлорки и тот особый, неопределимый больничный запах, который всегда вызывал у него напряжение. Пост медсестры — прямо напротив лифта, стеклянная будка с тусклым светом настольной лампы. Сестра, молодая, с кругами усталости под глазами, что-то писала в журнале. Терняев подошёл, показал удостоверение. — Пациентка Морозова. Где она? Медсестра подняла растерянный взгляд, в котором мелькнул испуг. — Морозова? — начала листать журнал. — Морозова, Морозова… А, вот… Нет, это не то… Терняев наклонился над столом, заглядывая в журнал. Почерк неразборчивый, чернила свежие. Строки с исправлениями, зачёркнутые фамилии. Это противоречило всем правилам ведения медицинской документации, где каждая запись должна быть чёткой, без помарок. — Позвоните дежурному врачу, — потребовал Терняев. — Немедленно. — Дежурный врач на операции, — ответила медсестра, избегая его взгляда. — Но я сейчас найду… Майор перегнулся через стойку, схватил журнал процедур. Пролистал страницы, нашёл сегодняшнюю дату. Здесь тоже правки, исправления. В строке напротив фамилии «Морозова А.П.» стояла запись: «Смена постельного белья, 23:40». И рядом, другой ручкой, торопливым почерком: «в/м инъекция, пантопон, 00:05». Волосы на затылке встали дыбом. Пантопон — сильное болеутоляющее на основе опиатов. Зачем вводить его пациентке, только что вышедшей из комы? И запись сделана на пять минут вперёд — словно кто-то заранее знал, что инъекция будет. — Палата номер? — резко спросил он. — Кажется… 304… или 314? Сейчас уточню… Но Терняев уже не слушал. Рванулся по коридору, проверяя номера на дверях. 302… 303… 304. Закрыта. Хотел постучать, но услышал за дверью шум — не то стон, не то приглушённый крик. Он рванул дверь на себя. Замок поддался не сразу, но под напором плеча дверь распахнулась, ударившись о стену. В тусклом свете ночника Терняев увидел страшную картину. Алина билась на кровати в судорогах. Тело выгибалось дугой, руки царапали простыню, глаза закатились, показывая белки. На полу валялся опрокинутый столик с лекарствами. А у противоположной стены, возле двери в санитарную комнату, стояла женщина в форме медсестры — маска на лице, в руке шприц. Увидев Терняева, она метнулась к запасному выходу. — Не двигаться! — Терняев рванулся к ней, перехватывая руку со шприцем. Но женщина оказалась неожиданно сильной и ловкой. Вывернулась из захвата, одним движением отбросила металлический поднос с инструментами ему в лицо. Терняев на мгновение потерял ориентацию, а когда снова сфокусировал взгляд — лишь мелькнувший в дверном проёме белый халат. — Охрана! — крикнул он в коридор. — Задержать! Убийца! Вместо топота погони — только приглушённые голоса где-то в отдалении. Никто не спешил на помощь. Алина захрипела. Изо рта потекла тонкая струйка пены. Тело продолжало биться в конвульсиях, но движения слабели. Терняев метнулся к ней, бросив преследование. Сейчас главное — спасти. Единственная свидетельница, способная рассказать правду. — Алина! Держись! — он схватил её за плечи. — Сейчас позову врача! Держись! |