Книга Когда молчат гетеры, страница 137 – Алексей Небоходов

Он почувствовал себя попавшим в паутину, где каждая нить — человеческая жизнь, а паук, затаившийся в центре, слишком велик, чтобы его можно было разглядеть. Кто-то играл в игру, ставки в которой исчислялись не рублями и не должностями, а судьбами и смертями.

И в этот миг Терняев увидел странную закономерность в документах: все девушки погибли в своих квартирах или по дороге домой, когда были одни. Все, кроме Ольги Литариной. В деле была пометка карандашом: «Покушение сорвалось. В квартире находился посторонний (сосед, Л. Поспелов)». Следователь понял — Ольга осталась в живых лишь по нелепой случайности: этот сосед Лёва, которого она, судя по показаниям, едва замечала, оказался рядом в нужный момент. Не по чьему-то расчёту, не по плану игроков, а просто потому, что влюблённый человек оказался в нужное время в нужном месте.

Терняев затушил папиросу, собрал фотографии и документы, аккуратно сложил их в папку с грифом «Секретно». Положил сверху список с именами погибших. Выключил настольную лампу. На мгновение кабинет погрузился в полную темноту, и в ней ему почудилось лицо Веры — бледное, с тёмными провалами глаз, с немым укором на губах. Лицо, которое он выбросил из памяти пятнадцать лет назад и которое вернулось сегодня, чтобы напомнить: у него тоже есть выбор. И этот выбор может стоить кому-то жизни — или спасти её.

Майор поднялся из-за стола и подошёл к сейфу, скрытому за неприметной картиной с видом Московского Кремля. Шаги были тяжёлыми, словно ноги налились свинцом. В голове крутилась навязчивая мысль — тайна «Гетеры» лежит глубже, чем казалось сначала. Гораздо глубже. За каждой смертью, за каждым «несчастным случаем» проглядывала система, логика, почерк профессионалов.

Отодвинув картину — дешёвую репродукцию, выцветшую от времени, — Терняев набрал комбинацию на диске. Четыре поворота вправо, три влево, снова вправо до упора. Замок щёлкнул с той особой уверенностью, которая бывает только у хорошо смазанных механизмов. Внутри — стопки папок, аккуратно выстроенные по номерам, каждая под своим грифом секретности. Следователь выбрал нужную — плотную, тяжёлую от содержимого, с надписью «Гетера» на корешке. Не оперативные материалы, не рабочая документация, а полное досье на операцию. То, что никогда не лежит на столах.

Он вернулся к своему месту, положил папку на чистый лист бумаги и замер, глядя на неё, будто перед ним была не картонная обложка с бумагами, а крышка ящика Пандоры. Содержимое этой папки могло стоить карьеры, а может, и жизни — не только ему, но и многим другим. Папка была запечатана двумя сургучными печатями с гербом КГБ, соединёнными тонкой нитью. Терняев достал из ящика стола перочинный нож и аккуратно подцепил лезвием нить, стараясь не повредить сургуч.

Внутри, как он и ожидал, материалы лежали в строгом порядке. Верхний слой — то, что можно было бы показать проверяющим из ЦК или прокуратуры, если бы возник вопрос. Официальные документы с синими печатями райкома комсомола об «инициативной группе по работе с творческой молодёжью». Фотографии — чёрно-белые, хорошего качества: молодые девушки в скромных платьях читают стихи перед аудиторией пожилых людей, раздают цветы ветеранам, проводят экскурсии для школьников в Третьяковской галерее. На обороте каждой — аккуратные подписи с датами, именами участников, названиями мероприятий.