Книга Когда молчат гетеры, страница 120 – Алексей Небоходов

— Вы инженер? — спросила Ольга, пытаясь нащупать точку опоры в этом странном разговоре.

— Был когда-то, — Маленков легко кивнул, и пальцы его, толстые, но удивительно ловкие, скользнули по схеме. — Закончил МВТУ, работал в электротехнической промышленности. У меня даже есть несколько патентов. Правда, в архивах они значатся под другими фамилиями. Так безопаснее.

Он произнёс последнее слово с оттенком иронии и вдруг отложил карандаш.

— Присаживайтесь, — указал на стул у противоположного стола. — Сейчас я вам кое-что покажу. Это интереснее разговоров о трансформаторах.

Маленков подошёл к боковому столу, заваленному приборами, среди которых выделялась странная конструкция из стеклянных трубок, соединённых металлическими скобами. Щёлкнул выключателем — внутри трубок что-то зашипело, забулькало, а затем вспыхнули голубоватые разряды, пробегающие между электродами.

— Газоразрядная установка, — пояснил он с гордостью изобретателя. — Собрал сам. Показывает путь электрического тока через инертный газ. Видите, как разряды образуют сеть? Почти как нервная система — невидимые импульсы, бегущие по проводникам…

Руки его, уверенные и точные, подкручивали регуляторы, меняя интенсивность и форму разрядов. Ольга смотрела, как голубые нити скользят по стеклу, вспыхивают и гаснут, рождая причудливые узоры.

— Я мечтал стать физиком, — продолжил Маленков. — Настоящим учёным. Но время было такое. Революция, гражданская война. Пришлось выбирать — наука или политика. Выбрал политику, казалось — так можно больше изменить. А потом затянуло, — он хмыкнул, глядя на установку. — Но я выкраиваю время. Читаю научные журналы, ставлю опыты. Здесь, на даче, подальше от любопытных глаз.

В его голосе промелькнуло что-то, заставившее Ольгу поёжиться.

— А вот это, — Маленков отошёл к другому столу, на котором стояла конструкция с маятником и несколькими шестерёнками, — моя попытка создать механический преобразователь энергии. Пока не очень успешная, — он усмехнулся, запуская маятник, который сделал несколько колебаний и остановился. — Но я не сдаюсь. У меня много времени по ночам.

— Я не думала, что вы… — Ольга запнулась, подбирая слова.

— Что я человек? — подхватил Маленков. — Не просто должность или портрет в газете? Мало кто думает иначе. В этом есть своя защита. Когда тебя считают функцией, никто не ждёт человеческих проявлений. Никто не удивляется, что ты не испытываешь эмоций, не имеешь слабостей.

Он отключил установку, голубоватое свечение погасло. Комната осталась в тёплом желтоватом свете настольных ламп. Маленков посмотрел на посетительницу долгим, изучающим взглядом.

— Но вы ведь пришли говорить не о физике, — сказал он, и интонация изменилась, став деловой, отстранённой. — Расскажите мне всё, Ольга Михайловна. Всё, что вас привело ко мне. И не пропускайте деталей — даже тех, что кажутся незначительными.

Девушка глубоко вдохнула. Странная лаборатория с мигающими огнями и загадочными приборами, этот неожиданно человечный Маленков — всё сбивало с настроя, который она готовила всю дорогу. Но деваться было некуда.

— Это началось в позапрошлом году, — начала она, сцепив пальцы на коленях. Ногти впились в кожу, оставляя белые полумесяцы. — Я тогда только играла в дипломном спектакле. Кривошеин сидел в третьем ряду. Я заметила его сразу — единственный в зале с блокнотом. После спектакля ждал за кулисами, сказал, что ищет актрису для новой пьесы о молодой революционерке. Пригласил на пробы в квартиру на Поварской. Там… — она сглотнула, глядя в сторону, — налил мне вино. Терпкое, с привкусом металла. Потом комната поплыла.