Книга Вор, страница 99 – Владимир Росс

Илья Глебович сочувственно покачал головой.

— Но вы понимаете, что построенная даже на осмеянных вами, и признаюсь совершенно справедливо, догмах государственная система все равно лучше той анархии, которая настала бы дай вам власть.

Кристалл поднял руку, останавливая собеседника, и устало усмехнулся.

— А откуда вы знаете? В нашем идеально устроенном государстве, каким являются крытые, уже давно то подобие коммунизма, о котором мечтали Плутарх, Иисус Христос, утописты, марксисты и ленинцы. Там нет нищих, в случае чьей-то нужды каждый арестант считает за честь поделиться со страждущим; сидящие в одной камере именуются братьями и болезнь чьей-то матери считается общим горем. И не дай Бог кому-то из усердных вертухаев применить к брату силу — тюрьма в мгновение встает на дыбы с остервенением и жаждой наказать распоясавшегося мусора, какие и не снились вашей дерьмовой армии. Вы знаете, что происходит в мыслях администрации учреждения, когда начинают вылетать кормушки^[134], стены дрожат от выбивания дверей, а по коридору льются реки крови из вскрытых вен? Там слишком умны, чтобы вступать с карательной системой в открытое противостояние и действуют с хитростью, достойной военной разведки Генштаба. А чего стоит наша дипломатия — в переговорах с ней бледнеют и идут на уступки прокуроры! А те перевороты — ювелирно просчитанные тактически и происходящие из искусственно же создаваемых ситуаций «кризиса верхов», которые за день переворачивают мусорское положение с ног на голову — сделали бы честь любой хунте, а легендарные положенцы Саня Щукарь и Слава Крик дали бы фору Робеспьерам и Че Геварам. А как не вспомнить поступок бродяги Сафрона Киевского, отказавшегося от воли только чтоб не пачкать свое чистое имя связью с отцами беспредела, пожелавшими выкупить Игоря для своих грязных делишек. Продолжать? Этого вы не прочтете у Шитовых и прочих надуманных Сарафановых.

Задумавшись, адвокат молчал. Верил и понимал ли он собеседника? Безусловно — да. Много лет, изо дня в день Илья Глебович отстаивал интересы этих людей и многое перевидал на своем веку. Попадались люди случайные, но были в его практике случаи, когда подсудимый хлопал защитника по щеке и говорил:

— Расслабься, адвокатура! Не пыли на суде, а устрой лучше так, чтобы отправили меня на такую-то командировку^[135]. Там сучье с козлами^[136] лютует. Устроим им по самурайскому обычаю харакири без соборования.

Менялись номера зон, но такие люди оставались неизменной частью его юридической работы. Однако никогда он не понимал их так сильно, как сейчас. Адвокат вздохнул.

— Я просто переживаю за тебя. За всех вас, ибо знаю, чего стоит такая жизнь.

— Не знаешь! — отрезал Юрий. — Никогда не знал и не можешь близко представить. А потому перейдем к делу.

Илья Глебович согласно закивал и полез в портфель за бумагами.

Оказавшаяся в руках адвоката коричневая папка была точной копией той первой, с которой он расстался после продолжительного разговора в своем офисе. Положив ее на стол перед Кристаллом, Илья Глебович вернулся на место, и застыл в ожидании. Сходством внешних форм дело, по-видимому, не ограничилось, потому что Юрий, разложив бумаги и разобравшись в содержании, недоуменно вскинул брови и вопросительно выкатил белки подобно шекспировскому мавру в ту роковую, полную для него сомнений, ночь.