Онлайн книга «Вор»
|
— Ты чего, дед? — обалдел Кристалл, застыв над стеганным саркофагом. — Что делать будем? — А ничего, раздалось в ответ. — Пишет? — ну и пусть пишет… — Как?! Если не заткнуть балабола… — Юрок, — не выдержал Виктор, выползая наружу, — чего ты привязался к этому мещанскому кумиру? Строчит себе, на масло зарабатывает, а ты кидаешься. К тебе же не лезет… — Как не лезет? — переполошился Юрий. — Да за такое… — Ну так напиши другое, поправдивее. Откуда ему, обиженному на ум, знать о том, чего он ни сном ни духом не ведает? Кампанелла с Мором тоже, наверное, в утопии свои верили. Пикуль, на что уважаю его и тот облажался в «Каторге», фармазонов к торговцам стекляшек фальшивых причислив. Торговать залепухой — это одно, а жить с обмана, не важно стразы то левые, кукла[178] у Торгсина или пирамида финансовая — вот истинное фармазонство… Вон по Монаху фраер — это бывший гражданский человек. Опа-на! Лазаренки с Якубовскими — и фраера, не хило?! О-о-о! Понавыдумывали себе фраеристых бармалеев, фуцинов, штуцеров, фантомасов всяких и потешают люд доверчивый. Да разве книгами одними? Такие «знатоки» как Тарасы Петровы лепят горбатого в своих радиозабавах типа «Досье». А ведь понимающий уже в одном названии мусорскую пропаганду уловит. Потому, Кристалл, не ведись. Кроме Константинова даром что чужого поля ягода, никто нашего брата не изучил как должно. Поинтересуйся у авторов многочисленных «Бандитских Жмеринок, Крыжополей, Армянсков и тэ дэ», чем бандит от бродяги отличается. Услышишь «ме-е-е», «му-у-у» и «бе-э-э». Не суждено им истину ухватить. Не та тяга, не воровская. Ишь, что надумали, — сам того не замечая, старик поддался азарту друга и разгорячился как утюг, — мелочь! Я бы показал им мелочь! Мелочь! Шпана — то не мелочь, а пацанва, многие из которой, взрослея, бродягами становятся, а то и Имени достигают. Шпана — то костяк, основа и опора дома нашего! Согласен? — На все сто! — Ну ежели согласен, то бери ноги в руки и мотай отсюда. — Дед… — разочарованно протянул Кристалл. — Давай-давай, не мешай спать. И в другой раз вместо галиматьи всякой лучше Монтеня перечитай или Гессе с Прустом… Звонок повторился. — Да иду, сказал, — проворчал дед, вырываясь из плена воспоминаний. От двери дуло. Поежившись, Виктор повернул замок. Щелчок, скрип стареньких петель и… глупая пуля стремительно шмыгнула в приоткрытую щель. «Дура. Мозгов своих нет, так в чужих охота покопаться, жизнь чью-то присвоить. Но разве можно вдохнуть душу человеческую в свинцовую болванку с дюйм росточком?..» Оседая на пол, дед искал ответ на этот самый главный сейчас вопрос, но найти так и не успел. Мозг тихо угас, посчитав и этот случай недостаточным основанием для последнего слова, которым старик за все свои десять судов так ни разу и не воспользовался. Убийца сделал контрольный выстрел, прикрыл дверь и бесшумно сбежал вниз по лестнице… * * * Всю ночь квартал пронизывал истошный кошачий плач. Разноголосие мохнатых плакальщиков доносилось с чердаков и подвалов соседних домов, подхватывалось ветром и уносилось еще дальше, за округу. Они чувствовали, но не умели проливать слезы. Они знали, доверяя своей природе, но ничем другим, кроме протяжного воя, не могли выразить тоску и скорбь. И мы, люди, заменившие способности чувствовать примитивными наборами слов, никогда не выскажемся красноречивее их. Жильцы захлопывали форточки, прятали головы под подушки, но раздирающий тишину реквием проникал сквозь стены и стекла, шевелил на голове волосы, заставлял дрожать от страха перед бессловесным, но страшно доходчивым некрологом, сочиненным сотней полноценных, по-настоящему живых душ. |