Книга Вор, страница 275 – Владимир Росс

Разделяя народную мудрость, Гурский перенес принятие важных решений на утро, а те пару часов, которые у него оставались, провел в тягостных раздумьях. Бутылка джина помогла избавиться от угрызений совести и восстановить нарушенный скандалом ход мыслей, но ноющему сердцу облегчения она не принесла.

Когда рассвет чуть размыл непроницаемый мрак над городом, Станислав Федорович, кряхтя, поднялся с дивана и, шаркая шлепанцами, потащился на кухню, где, если память не изменяла, он видел в последний раз пузырек «корвалола». По дороге не удержался от соблазна и заглянул в спальню. Постель была даже не примята, и только несколько оставленных в спешке на трюмо флакончиков, напоминали о Тигси.

— Перебесится! — заверил он, успокаивая сам себя, потом добавил: — И вернется… Наверху в кабинете затрещал городской телефон. Сейчас все станет ясно. Под лопаткой невыносимо заныло. Кабинет встретил полутьмой. Не зажигая света, Гурский уверенно прошел к столу. Рука сорвала трубку.

— Что там?.. — гаркнул он, принюхиваясь к незнакомому запаху духов, витающему вокруг. — Как?! — барон заметил на столе беспорядок и отсутствие чего-то важного. — И?!.. — по вытянувшемуся лицу пробежала судорога, взгляд, цепляясь за последнюю надежду, нырнул вниз, под столешницу.

Внутри Станислава Федоровича что-то взорвалось. Ударная волна конвульсиями пронеслась по телу, лицо, исказившись, превратилось в уродливую маску. Потеряна «Планета», уплыли все деньги, и зияющая черная дыра на месте тайника. Тигси убила его, отобрав последнее сокровище… Барон с грохотом рухнул. Глупый кусок пластмассы, раскачиваясь на проводе, верещал голосом Егора:

— Босс… Что делать? Босс… Босс. Статуэтка Дидоны, лишенная мраморной подставки, служившей тайником для ключа, валялась рядом и олицетворяла конец…

* * *

Барон не врал Тигси, пророча гибель «Старой Фортеции» в языках пламени. Огонь, охвативший уютную гавань братвы, полночи озарял город северным сиянием. Бесчувственное тело бармена, извлеченное пожарными из пены на полу подсобки, направили в реанимацию. Его пальцы, сжимающие расплавленную телефонную трубку, разогнуть не смогли. С ней и положили на носилки, подпихнув под простыню обрезанный провод…

Звонок Клима наделал много неприятностей одним и спас других. Второй отряд лазутчиков Никольского на подходах к Малиновой напоролся на группу перехвата, высланную Кристаллом, предупрежденным о поджоге «Фортеции», и, оставив на месте стычки половину раненными, трусливо ретировался восвояси, не выполнив приказа…

«Погода. Одно словечко, а сколько таит в себе смыслового разнообразия! Это вам не климат, не пояс субтропический или еще какая тупая условность… Погода всегда с человеком и своими переменчивыми капризами не дает забывать о себе. Да-а-а… Иногда она снисходительна к нашим возможностям и позволяет делать себя, как это бывает с погодой в доме или в жизни, иногда безучастна к людским желаниям, как затяжное ненастье за окном, и „делает“ нас. И мы всю сознательную взываем к ее милости и ждем что называется у моря погоды…»

Философия Виктора пополняла семантический список еще одним понятием: погода на душе. Так он подтрунивал над собственным настроением. Обычно оно, подчиняясь предъявленным требованиям, выдерживалось ровным и солнечным. Случалось, портилось, заволакиваясь хмурыми тучами как в непогожий день осенней порой. А время от времени, бывало, не просто ухудшалось, а совсем отбивалось от рук, занося до макушки январским снегом, как, например, сегодня. Сигналом бури послужила налетевшая вчера вечером необъяснимая тревога, и донимавшие с утра ломота в суставах и тяжесть в теле явилась прямыми причинно-следственными факторами приближающегося бурана. Органический барометр падал к нижней отметке. Отвлечься не помогли ни музыка, ни чтение. Отложив в сторону «Иностранку» Довлатова, старик под арию Хосе из оперы «Кармен» бороздил домыслами таинственные воды своей психики, пока наконец не напоролся на айсберг Тоскливых Умозаключений.