Книга Вор, страница 249 – Владимир Росс

На том и порешили. Ужин завершился тепло и сердечно. … Марат, подошедший последним, оставил после рукопожатия в ладони Юрия фигурку странной летящей птицы.

— Что это? — удивился положенец, вертя в руках игрушку.

— Это хумай, — торжественность сказанного заставила Кристалла поднести скульптурку к свету и разглядеть ее повнимательнее. — Наша восточная птица счастья. Из старых преданий деды учили, что на кого упадет ее тень, тот счастлив будет. Удачи тебе всегда, сынок. Как сегодня… — хитро подмигнул Вор.

Кристалл едва улыбнулся глазами, благоговейно спрятал талисман и поблагодарил за подарок. Только сейчас он понял слова мудрого мусульманина… Когда столовая полностью опустела к Юрию присоединился Евгений. Урка по-дружески обнял за лечи и увлек к черному выходу. Во дворе он усадил положенца в салон неприметной «Волги», сам юркнул за руль и под шелест березок тронулся к распахнутым воротам.

На порог выскочил запыханный Сэмэн с недовольной миной обманутого ребенка.

— Может возьмем?

— Ну разве если догонит, — ехидно пробурчал Вор и, не оставляя братку шансов, сорвал машину вперед. — Нечего ему по девкам шляться…

Взяв направление на восток, машина удалялась от Москвы все дальше и дальше. Позади остались несколько десятков километров, и, когда впереди зарябили разноцветные черепичные крыши очередного населенного пункта, Евгений свернул на проселочную дорогу. Они еще долго петляли по грунтовке, разрезавшей густую чащу аккуратными линиями колеи, пока неожиданно деревья не расступились, выставив на обзор почти идеальной круглой формы лужок-поляну. По центру — изба деревянная. Точно терем лесной, сруб таинственный, шальной. Без окон, с высоким резным крыльцом, а на завалинке девки в коротких шубчонках резвятся, весны приход справляют. Стоило машине покинуть природное укрытие, раскрасневшиеся личики еще сильнее воспылали от любопытства и беззастенчивых догадок.

— Ну как мои уточки? — гордо запрокинул подбородок Евгений.

Разочаровывать урку не хотелось. Как никак, а Евгений один из немногих, с кем Кристалл мог говорить свободно, без показного артистизма, востребованного большинством ситуаций. Поэтому Юрий, потирая ладони, словно в предвкушении полного утех вечера, откликнулся с пафосом сексуальной революции:

— Судя по тому, что торчит из пальтишек, темперамент у дам далеко не понтишки.

— Могёшь, — жмурясь от удовольствия, деловито признал Вор. — Поэтично.

— Мы и не так можем, — не скромничал положенец.

— Ну-ка, изобрази.

Юрий смахнул улыбку и с полушутливой легкостью, свойственной поднаторевшим поэтам, выдал экспромт:

К оконцовке ироничной декламации Евгений сидел, раскрыв в изумлении рот и, похоже, потерял дар речи. Кратковременное онемение вполне заменяло шумные овации.