Книга Вор, страница 247 – Владимир Росс

— Под крыло? Я так не думаю и исхожу сугубо из благоразумия: беспредел выгоднее загнать в спортивные залы под присмотр, нежели предоставить его самому себе, а после тратить время на расхлебывание того, что можно было предотвратить. Считаю это оправданным…

— Всего не предотвратишь, — перебил Липовецкий. — Это на крытой реально отморозков под нары загнать и вместо подушки кирзак кинуть, чтоб знали, твари, свое место под солнцем. На свободе по-другому. Днем они под твоим патронатом маргарин качают, а вечером на братву излишки сливают.

— Не согласен. Любая категоричность была ошибкой, и Кристалл тут же поплатился.

— С чем? Уж не с тем ли, что наш брат давит по тюрьмам бандюг крутозадых и будет давить всегда? Так посети родные стены, уясни жизнь тамошнюю, истоки кровные, из которых родом все мы, а потом и не соглашайся.

— Не в этом дело, — мягко возразил положенец, пытаясь объясниться, однако о чистоте речи забывать не стоило, И Вор Липа, не столько желая принизить положенца, сколько добиться от него некоторой уступчивости, не преминул воспользоваться неосторожным «подарком».

— Дела у прокуроров, — безжалостно обрубил он, но, заметив, как Кристалл смутился, великодушно добавил: — Извини, что перебил, — и расслабленно откидываясь назад, всем своим видом объявил готовность слушать.

— Да, старший брат, от души тебе, что поправил, — сменил тактику Юрий. — Несогласия между нами в природе не предусмотрены. Наверное, я неправильно выразился, пыл молодости — плохой помощник в беседе… Мне ли тюрьмы бояться? Глупо от родного дома шарахаться. Вот только… Положение в моем городе до ума еще не доведено. В области мусора тюрьму для пожизненников отстроили, больница на крытой до сих пор заморожена. Мы всеми средствами ход воровской там правим, чтоб людям легче было. И помимо — забот невпроворот. Сверну сейчас, на полпути — неважно по зову родному или еще по чему-либо — кто закончит начатое? Кто ответ понесет за недоделанное? Вот теперь и решайте, а я… я волю воровскую выполню. Колючая проволока на судьбе оставляет раны не страшнее язв от ресторанных деликатесов или царапин на спинах наших от ноготков красавиц…

Воры заулыбались. Уловив перемену в настроении, Юрий окрепшим голосом наращивал успех:

— И позвольте, коль речь о том зашла… своим видением на этот счет поделиться. Пусть оно расходится с вашим, но скажу, что думаю. Я — крадун и, как любой из братьев моих, топал и топаю под мусорским прицелом. Одни говорят, ловок и виртуозен, потому до сих пор пуля не задела, другие, что везуч безмерно. Не ведаю, чем объясняете вы свободу мою, пока никем не покусанную и не облапанную, но разве стоит она осуждения и порицания вашего. Разве не сокрыта в ней красота мастерства, ежели звезды на стены лезут, а взять не могут? И ведь догадываются, чем живу, как живу, да кишка тонка под фанфары красные в угол припереть, потому что сердцем вижу, где капканы расставлены и западни нарыты. Что я делаю неправильно? Уродую ли чем бродяжье имя? Почему же свобода для нас потеряла ценность? Почему из-за этого мы уценяем и веру в людей?.. Если мало достойных бродяг по ту сторону забора, если некому за людское грудью стоять — вот я перед вами, решайте.

Патетические нотки все увереннее резонировали в душах слушателей. Призадумавшись, Воры молча внимали резонным доводам положенца, и кое-кто чувствовал угрызения совести.